Книга В огне, страница 97 – Алексис Опсокополос

Я сменил тон и максимально дружелюбно спросил у Сазонова:

— Вы можете рассказать, что произошло?

«Этого ещё не хватало, — с грустью подумал я, глядя на лежащее передо мной безжизненное тело. — Ему-то когда успели укол сделать?»

Смоляков пошёл разыскивать остальных беженцев с Южной Точки, Ринат разговаривать с охраной больницы, а мы с Генрихом и Сибиряком вышли на улицу. Генрих закурил. Я хотел идти к машине, и подождать блатных в ней, но Жора меня остановил.

— Ладно, проехали, — пробурчал Сибиряк, и по его спокойному голосу стало понятно, он понял, что перешёл границы.

— Вы бы с ним помягче, — пробурчал бородатый доктор. — Он и так напуган.

Сибиряк злобно посмотрел на блатного товарища, но ничего не ответил, понимал, что тот абсолютно прав.

Испуганный врач не ответил, зато его коллега, высокий бородач сурового вида шагнул навстречу Сибиряку и жёстко осадил блатного авторитета:

— Повёлся? — мрачно спросил Генрих.

— Макс! — сказал он. — Насколько я сейчас там нужен? Надо подготовить всё, чтобы Калгана проводить. Это недолго, но надо пацанам сказать, кому что делать.

Всё произошло молниеносно. Сибиряк выхватил нож, бородатый доктор перехватил руку авторитета и стал её выворачивать, они упали на пол и стали ожесточённо бороться. Мы с Генрихом бросились их разнимать.

— Кто ему эту инъекцию сделал? — спросил Сибиряк.

— По статам он был Смирнов, — ответил Клещ. — Имя не помню.

— Ладно, как вы выражаетесь, проехали, — сказал я. — Только давайте, это останется между нами. Обидно, если все будут думать, что Калгана ни за что убили.

На самом деле, мне просто не хотелось лишний раз выслушивать от красной части нашей команды замечания по поводу неадекватности Сибиряка.

По приезде в офис было лишь одно желание — выпить кофе и посидеть в тишине хотя бы минут пять. После чего имело смысл привести мысли в порядок. В сложившейся ситуации это было далеко не самым лёгким делом.

Постоянная угроза столкновения с орками, Шаман под боком, «крыса» в команде — тут было впору схватиться за голову. А ещё и Мирон ударил неожиданно и сильно. Казалось, я нашёл ещё одного товарища, который поможет нам в борьбе, а вышло всё наоборот.

Кофемашина наполнила чашку двойной порцией ароматного эспрессо. Я плюхнул туда немного молока и устроился в плетёном ротанговом кресле в углу кухни. Меня ожидало пять минут удовольствия и, судя по всему, очередной дикий сумасшедший день после этих пяти минут.

Кофе закончился, а я остался сидеть в кресле. Это было удивительно, но на кухню никто не заходил. Возможно, не хотели меня беспокоить, но, скорее всего, все просто были заняты делами. Не пользоваться такой ситуацией было глупо. Ранее я собрался спуститься в переговорку, закрыться там и в одиночестве обмозговать сложившуюся ситуацию, но теперь я мог это сделать на кухне, попутно сварив себе ещё кружечку любимого напитка.

Признаться, подвал у меня уже сидел в печёнках, слишком много времени приходилось проводить там. А уж после двух сливов информации, место, где ранее я чувствовал себя в безопасности и под защитой от чужих глаз и ушей, теперь ассоциировалось у меня в первую очередь с предательством.

Я дошёл до кофемашины. Сделал ещё один двойной эспрессо, разбавил молоком и вернулся в удобное ротанговое кресло. Отхлебнул кофе, тяжело вздохнул и принялся анализировать шансы моих ближайших соратников на предательство. Мне нужно было непредвзято взвесить все за и против по каждому, кто находился со мной во время обсуждения даты нападения на Южную Точку и нелепой проверки Сибиряка.