Книга В ярости, страница 126 – Алексис Опсокополос

— То есть, я могу свой иммунитет к пострезервационному синдрому сделать фишкой моего клана? – у меня перехватило дыхание от открывающихся перспектив.

— Говорю же, – пояснил Соломоныч. – Один момент надо уточнить. Какие у тебя ещё есть способности? Обычные, уникальные, вообще любые, что ещё есть?

— Да никаких больше нет, – я на всякий случай занырнул в характеристики и перепроверил. – Точно никаких!

— Ну тогда если она у тебя единственная, то по умолчанию самая прокаченная, – Соломоныч оглядел всех присутствующих. – И если Система не подкинет ему до создания клана других способностей, а он их с дуру не прокачает, то я вас всех поздравляю, господа! У вас есть шанс покинуть это гиблое и бесперспективное место!

Все стояли не шевелясь. Видимо каждый давно смирился с тем, что до конца своих дней будет находиться на Точке. Новость просто не укладывалась ни у кого в голове. Но потихоньку оцепенение начало проходить, и невольные улыбки до ушей украсили почти каждое лицо.

— Но точных гарантий нет и быть не может! – неожиданно «обломал» всех старый коммерс. – Велика вероятность, что Система назначит клану «Того Самого Игрока» какую-то особую способность, и он будет набирать в этот клан особенных игроков. А вы все пойдёте как расходный материал и сдохнете сумасшедшими бедолагами на третий день после выхода из Точки.

— Почему «вы»? – неожиданно резко огрызнулся Семён. – А ты что особенный? У тебя тоже иммунитет есть?

— Ага, особенный, – Соломоныч печально ухмыльнулся. – Если кто забыл, я первый заместитель главы клана и в отличие от вас не могу покинуть клан самостоятельно, и значит, не могу вступить в другой. Думаю, все знают, какие у меня отношения с главой моего клана и понимают, что этот урод меня принципиально не отпустит, чтобы закозлить. Поэтому в отличие от вас я ничем не рискую. Я изначально знаю, что при любом раскладе у меня на всё про всё вне Точки три дня.

— Это зашибись, конечно, но у вас ещё будет время это обсудить, – Шаповалов нервничал. – Там штурм начинается, и надо как-то решать, будем отбиваться или уходить?

Не успел он договорить, как в проём вошли Вазген и Академик. Оба были в крови. И если первый в основном в чужой, то у второго была рассечена щека, и рукой он прикрывал кровоточащую рану в районе рёбер.

— Там штурм начинается, – повторил Вазген фразу Шаповалова практически с такой же интонацией. – Надо что-то решать.

— В двух словах: пацан может нас отсюда вытащить. Детали потом, – Генрих подошёл к Академику и посмотрел на его бок. – Глубоко?

— Да нет, вроде чирком резанули,– отмахнулся тот и обратился ко всем. – Там небольшое затишье, явно перед атакой. Так-то ни хера не видать в темноте, но судя по факелам, они сейчас пытаются собраться и провести более-менее организованный штурм.

— А до этого мы должны порешать: тут краснопёрых резать будем или навстречу ломанёмся? – продолжил мысль собрата Вазген. – Ты, Соломоныч, что думаешь?

— Смотря, какая у нас цель, – ответил вместо друга Тимур. – Если всех их вырезать подчистую, то лучше обороняться. У защищающихся потери всегда меньше. Тем более при запрете огнестрела нам ни гранатомёты, ни любое штурмовое оружие не страшны. Дом, конечно, изрядно изуродовали, но оборонять его можно долго и успешно, тем более такими силами. Но если цель иная, то хотелось бы её сначала узнать, а потом уже тактику выстраивать.