Книга В шоке, страница 157 – Алексис Опсокополос

Минут за десять мы дошли до серого забора. К моему удивлению, никаких ворот или хотя бы двери я не обнаружил.

— И как мы туда попадём? — немного нервным голосом спросил Колян.

У меня ответа на этот вопрос не было.

— К камере подойдите! Они откроют, — посоветовал пулемётчик.

Я хотел было его спросить, о какой камере идёт речь, но приглядевшись, заметил в верхней части забора едва заметный глазок объектива.

— Колян, пригляди за ним! — я передал пленника товарищу и подошёл к камере.

Примерно минуту я смотрел прямо в объектив, и когда уже в моей голове начали рождаться не самые приятные мысли, послышался негромкий гул. В, казалось, совершенно монолитной стене вырисовались щели, очертившие контуры двери. Спустя некоторое время, дверь немного приоткрылась, примерно сантиметров на десять уйдя внутрь.

Я осторожно подошёл и рукой надавил на дверь, она послушно подалась и приоткрылась наполовину. Я хотел было сразу войти, но испытал какое-то странное чувство: смесь тревоги и нетерпения. Я, не заходя внутрь, заглянул в открывшийся проём и увиденное меня, прямо скажем, поразило. За дверью…. ничего не было. Вообще ничего!

Я отчётливо помнил, что с холма я видел очертания, если не города, то, как минимум, какого-то посёлка, но за забором ничего не было!

Пока я приходил в себя, ко мне подошёл Колян, очень уже ему не терпелось тоже заглянуть внутрь. Пленника он при этом держал обеими руками.

— Что за хрень? — от неожиданности вскрикнул мой товарищ. — Там же нет ничего! Как так?

— А то я, блин, не вижу! — огрызнулся я, а затем посмотрел на Катю испросил уж её. — Ты в курсе, что это вообще такое?

— Я что, была здесь раньше? — резонно ответила девушка. — Пошли, узнаем, что там. Не назад же идти.

— Не назад, — согласился я.

— А его куда? — спросил Колян, показывая на пулемётчика. — Отпускать?

— Нет, — покачал я головой. — Пока пусть с нами идёт. Отпустить его мы всегда успеем.

И тут произошло нечто странное. Пулемётчик заорал, словно увидел разом все свои детские страхи.

— Я не пойду туда! Вы обещали отпустить! Вы же обещали! Я не пойду за стену!

Он истерично верещал глядя на каждого из нас по очереди, надеясь, что кто-то подтвердит, что его обещали отпустить у стены.

— Пожалуйста! Я вас прошу! — здоровый мужик упал на колени и натурально заплакал. — У меня семья, двое детей, прошу вас! Отпустите! Вы же обещали!

Нам всем стало не по себе, лично мне, например, сразу же самому расхотелось идти за стену.

— Успокойся! — крикнул я на пленника. — А что там такого, что ты так обосрался?

— Не знаю! — вопил тот в ответ. — Никто не знает! Но оттуда нельзя выйти! У меня дети! Прошу вас! Я ведь простой солдат! Я вас от мин спас! Прошу!

Мужик бросился к моим ногам и, обхватив меня за правую, зарыдал.

— Да успокойся ты! — заорал я на него, чтобы привести в чувство. — Не пойдёшь ты туда! Обещаю. Просто скажи, ну хоть что-нибудь ты знаешь о том, что там?

— Нет, я не знаю. Моё дело маленькое, стоять на вышке и следить, чтобы никто оттуда не прорвался.

— Погоди! — тут до меня наконец-то дошло. — Так это всё, вышка, пулемёт, мины, заборы, не для того, чтобы туда не пускать, а для того, чтобы не выпускать оттуда?

Пулемётчик закивал головой.

— Ладно, иди! — я махнул на него рукой.

Мужик побежал от нас так, словно за ним гналось стадо разъярённых бизонов. Я посмотрел на товарищей. Колян стоял побледневший. Катя более-менее держалась.