Книга Повелитель огня III, страница 92 – Алексис Опсокополос

— Ты и есть нам настоящий отец, Владыка, — сказал парень. — Ты сделал нас такими, какие мы есть.

— Мы гордимся тем, что ты считаешь нас своими детьми, Владыка, — добавила девушка приятным бархатным голосом.

И по аманатам было видно, что говорят они это всё искренне — неплохо прочистил ребятам мозги Владыка Севера. А тот тем временем довольно ухмыльнулся и, кивнув на парня, произнёс:

— Это Богдан.

Я слегка привстал и сказал:

— Владимир. Рад знакомству.

— И я рад знакомству, — ответил Богдан, тоже привстав.

— А это Забава, — продолжил Николай, указав на девушку.

«Я бы с такой позабавился», — мелькнуло у меня в голове само собой, и мне аж стыдно стало за такую мысль.

Хотя чего тут стыдиться? Забава была хороша. Очень хороша. На все сто. Из пятидесяти.

— Приятно познакомиться, — произнёс я, снова привстав.

— И мне очень приятно, Владимир, — ответила Забава, и я снова отметил её голос: бархатный, с оттенком мягкой хрипотцы, невероятно сексуальный.

Когда мы с Забавой сели на свои места, Николай оглядел стол и поинтересовался:

— Надо ли остальных представлять друг другу?

— Нет, Владыка, — ответила Забава и слегка улыбнулась. — Уважаемый Гарик всех уже перезнакомил.

Я невольно усмехнулся. Гарик такой — он может.

— Мы немного задержались, — сказал тем временем Владыка Севера. — Мне пришлось рассказать Владимиру ужасную новость. Его отец, князь Борислав, погиб.

За столом наступила полная тишина. Все взгляды обратились ко мне. Первой выдохнула Ясна — коротко, словно от неожиданного удара. Лицо её побледнело. Остальные — Богдан, Забава и Гарик — тоже помрачнели, но именно Ясна выглядела так, будто потеряла близкого человека сама. Глаза её дрогнули, губы сжались, и я понял, что она расстроена сильнее всех.

— Прими мои соболезнования, брат мой, — сказал Гарик.

— И наши, — добавил Богдан. — Мы с сестрой очень хорошо тебя понимаем. У нас тоже недавно убили отца.

— И я понимаю, — тихо произнесла Ясна и положила ладонь на мою руку. — Прими соболезнования, Владимир. И знай, ты не один. Мы с тобой.

Я повернул голову и посмотрел на Крепинскую княгиню — в её глазах были слёзы.

— Благодарю, — ответил я. — Благодарю вас всех.

Я обвёл взглядом стол. Дети трёх князей, убитых почти одновременно, сидели рядом. Удивительное совпадение. Или нет? Или вовсе не совпадение?

Двери зала тихо отворились, и вошли слуги — четверо мужчин и две девушки, одетые в тёмные камзолы с серебряной вышивкой на рукавах. В руках у них были подносы и блюда. На стол легли запечённые фазаны с хрустящей корочкой, жаркое из оленины, тарелки с рыбой, пироги и свежеиспечённые, ещё дымящиеся лепёшки. Перед каждым поставили кубок с крепкой медовухой.

Слуги расставили всё это молча, быстро, слаженно. Когда последний поклонился и отступил к дверям, в зале снова стало тихо.

— Приступайте к трапезе, — спустя некоторое время сказал Владыка Севера, нарушив тишину, и таким образом официально открыл обед.

Он первым взял нож, отрезал кусок оленины, положил на свою тарелку и неторопливо начал есть. Я последовал его примеру, хотя есть совсем не хотелось. Вкус еды почти не ощущался.

Мысли возвращались к одному и тому же: четверо детей трёх убитых князей сидят за одним столом у грозного Владыки Севера. Слишком странное совпадение, чтобы быть случайным. Что-то здесь было нечисто.