Книга Повелитель огня III, страница 17 – Алексис Опсокополос

— Пять! — сказал я. — Даю тебе пять минут, потому как нам всё равно надо отдышаться, выпить зелье и перевязать раны.

Мальчишка на это лишь кивнул, смазал с щеки слезу и с диким воплем: «Желто-о-ок!» рванул за холм.

— Я с ним! — крикнула Ясна и побежала за Добраном.

А я подошёл к Гореку и, кивнув на обрабатывающего какой-то мазью раненый бок огневика, негромко спросил:

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— А что именно ты хочешь знать? — ответил вопросом на вопрос королевич.

— Почему ты выбрал именно его? Я понимаю, что ты можешь как-то распознавать чары, но как ты почувствовал, что этот огневик не простой боец? Они же все одинаковые.

— Он полукровка с сильным даром, не с таким, конечно, какой был у командира, то с достаточно сильным. А остальные все пустышки. Если кто из оставшихся в живых и может что-нибудь знать, то только полукровка. Надо его как следует напугать, и он всё расскажет.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он трус. Он мог использовать чары, но не стал — испугался, что его, как и командира, убьют одним из первых. Это же главное правило боя — сначала выводить из строя чаровников.

Дождавшись, когда раненый огневик закончит обрабатывать бок, Горек подошёл к нему и сказал:

— Руки протяни!

Огневик выполнил то, что от него требовали, а королевич достал из поясного мешка два браслета из какого-то зеленоватого матового металла и надел их на запястья пленника.

— Чтобы ты не вздумал баловаться с чарами, — пояснил королевич.

— Эти штуки могут заблокировать чары? — удивился я. — Так просто?

— Просто ничего не бывает, — возразил горан. — Сильный чаровник их расплавит прямо на себе, но этому достаточно. А чтобы он их не снял, мы их дополнительно закрепим. Руки назад!

Последняя фраза была обращена уже к огневику, и тот снова не стал противиться и завёл руки за спину. А Горек достал из мешка моток нити, очень похожей на ту, из которой была сделана тетива на новом луке Ясны. Хотя скорее, это было больше похоже на моток латунной проволоки. Королевич сжал моток в кулаке, прикрыл глаза, начитал какое-то заклинание и раскрыл ладонь.

Нить светилась слабым зеленоватым светом, и она стала мягкой. Горек тут же принялся обматывать этой нитью кисти и запястья пленного, а как только закончил и убрал руки, нить опять превратилась в проволоку, намертво скрепив руки огневика — покруче любых наручников.

— Хорошая штука, — сказал я, указав на нить.

— Хорошая, — согласился Горек. — Я всегда жаронить с собой ношу. И связать можно практически кого угодно, и закрепить что-нибудь. Она очень крепкая.

— А как потом её развязать?

— Так же — при помощи заклятия. Это её главный минус — любой горан королевской крови знает это заклятие и может развязать жаронить. Но штука всё равно часто незаменимая.

Закончив расхваливать чудесную нить, Горек отошёл в сторонку, а я наклонился к пленнику, взял его за подбородок, посмотрел в глаза и спросил:

— Ты готов ответить на все наши вопросы?

— Да, — сказал огневик, и я не ощутил лжи.

— Ты понимаешь, что здесь мы тебя допрашивать не можем, и нам придётся уйти в горы?

— Понимаю.

И снова тишина — видимо, действительно понимал.

— Ты понимаешь, что тебе ничего не грозит, и если ты нам расскажешь всё, что нас интересует, мы тебя отпустим?

— Да.