Книга Повелитель огня II, страница 75 – Алексис Опсокополос

— Ящерицы, владеющие чарами — о таком я раньше даже и не слышал, — признался я.

— Они не владеют чарами, — поправил меня Горек. — И пользоваться они ими не могут. Точнее, могут, но всего один раз в жизни, потому что чары убивают особенных огнявок. Точнее, не чары, а огонь, который они извергают. Когда особенная огнявка сталкивается с врагом, она, как и пустая, кричит, только для неё этот крик становится последним, так как вместе с ним выходят и все чары, что накопились в ней. Почему они выходят именно в этот момент и почему в виде огня, никто не знает. Но так происходит, поэтому крик и назвали последним.

— Но твоя огнявка прокричала, подпалила тряпку, и ничего с ней не случилось, — заметил я. — Дело в обруче?

— Да. Он блокирует часть действия огня — его температуру. Если поднести палец вплотную к морде огнявки, ничего не почувствуешь. Огонь выходит из её горла холодным и лишь на расстоянии пары вершков начинает обжигать. Это сохраняет огнявкам жизнь и даёт нам возможность их использовать.

— И как часто это можно делать?

— Раз пять подряд — легко, а потом придётся подождать какое-то время, когда она поднакопит чары. Но в целом ограничений нет, огнявкам не больно и не страшно.

— Один минус у вашего способа, — усмехнулся я. — Тихо такой огонь не разведёшь.

— Это да, — согласился Горек. — Но мы по ночам очаги и камины не разжигаем, а днём нам эти крики не мешают.

— И как сильно они у вас распространены? В каждом доме своя или одна на несколько домов?

— Конечно, в каждом доме своя. Это же удобно.

— А где вы их берёте?

— Ведуны разводят. Их же надо не просто вырастить, но ещё и обруч каждой сделать, да менять эти обручи по мере роста, надо научить не боятся последнего крика. Непросто это. Но хорошо, что живут огнявки по десять — пятнадцать лет, так что ведуны справляются, успевают выращивать новых по мере надобности. Хочешь попробовать?

Предложение было неожиданным.

— Не откажусь, — ответил я и сложил ладони лодочкой.

Королевич переложил мне в руки ящерку, я крепко взял её левой рукой, чтобы не убежала, а правой, как и Горек тоже погладил животинку по голове.

— Потихоньку надави ей на шею, сразу за обручем, — сказал горан и, усмехнувшись, добавил: — Только не выпусти со страху, когда она заорёт.

— Не выпущу, не переживай, — произнёс я, отворачивая морду огнявки в сторону.

Промасленную тряпку я доставать не стал — в этом не было смысла. Мне не нужно было разводить огонь, мне лишь было интересно заставить уникальную ящерицу его извергнуть. Я осторожно надавил на нужное место, совсем несильно, и огнявка тут же запищала. И выпустила из пасти струю огня. Такой удивительный мини-дракон — это было очень необычно.

— Удивительно, конечно, — произнёс я, возвращая огнявку Гореку. — Людям бы таких.

— Ты же знаешь, что людям нельзя, — сказал горан.

— Знаю. И меня это удивляет.

— А меня нет. Меня удивляет другое, но я не имею права с тобой это обсуждать. Хоть ты и…

Королевич осёкся, словно в последний момент понял, что сейчас сболтнёт лишнее.

— Что я и? — поинтересовался я, желая развить эту тему.

— До тебя я ни разу не видел людей, которые не боятся живого огня, — признался горан. — И не слышал про таких. Те, которых, называют погаными, не в счёт, но у них за рекой свои порядки.