Книга Повелитель огня II, страница 46 – Алексис Опсокополос

— Это ничего не меняет.

— Далибор имеет право потребовать выдачи сбежавшей жены.

— Пусть придёт сюда и потребует, — усмехнулся Борислав Владимирович. — Пусть попробует забрать её силой. Посмотрим, как у него это получится. К тому же дело в любом случае идёт к войне, я не понимаю, чего ты так переживаешь по этому поводу, брат.

— Я просто боюсь, что из-за этой девчонки мы получим много проблем. Одно дело — объявить войну, чтобы отомстить за сына, и совсем другое — прятать у себя сбежавшую мужью жену. Тот же Станимир может тебя не понять. Никто не поймёт. Это неправильно.

— Неправильно? А ты разве ещё не заметил, что в последнее время правила сильно поменялись?

— Но есть вещи, которые менять нельзя, — заявил Видогост. — Ты можешь убить Станислава за то, что он не проявил к тебе уважение и посадил в темницу Владимира, но нельзя забрать жену у его сына без уважительных причин.

— Дочь Любомира я в обиду не дам! — произнёс князь и ударил кулаком по столу. — Это моё слово!

* * *

Гусак шёл ровно, не спеша. Я сидел в седле, стараясь не двигаться лишний раз, чтобы не тратить силы, которые, к моему огромному сожалению, восстанавливались очень медленно. Я даже разговоров по возможности избегал. Добран шагал по левую руку, чуть впереди. Ясна держалась правее и шла возле меня, крепко держа в руке верёвку, которой привязывали гусака. На случай если я вдруг свалюсь из седла и выпущу поводья.

Дорога была широкой и ровной, утоптанной, без рытвин и осыпей. Сразу от её краёв начинались заросли кустарников, часто попадались одиноко стоящие деревья и небольшие рощицы. Чуть дальше виднелись склоны, усыпанные серыми камнями. Отчётливо слышался шум горной реки, скрытой буйной растительностью. Подъём становился всё заметнее. Мне на гусаке он проблем не доставлял, но Ясна с Добраном его явно ощущали, хоть и держались бодрячком.

А ещё нам вообще никто не попадался на пути: ни встречных не было, ни тех, кто мог бы нас обогнать. Ни воза, ни пешего путника, ни всадника. Вообще ни души, будто дорога была заброшенной и никуда не вела. Но по её состоянию было видно, что это не так. По этой дороге кто-то ездил, и, возможно, часто. Но кто, куда и почему не в этот день? Ответов на эти вопросы у меня не было. А очень уж хотелось бы их иметь. Особенно на второй — очень уж было интересно: куда вела такая хорошая дорога, не обозначенная на карте?

Чтобы не терять времени, мы не делали больших остановок — только напоить и покормить гусака. Сами перекусили на ходу — остатками пожаренного накануне мяса и последними чёрствыми ломтями хлеба. Мы везли с собой ещё большой кусок сырого мяса, чтобы пожарить его на ужин. И этим все наши запасы провизии ограничивались. Дальше, если не встретим никакой деревни или города, нужно было охотиться.

Трудно сказать, сколько вёрст мы преодолели за этот день — явно немного. Но теперь для нас главным была не скорость, а выживание. Поэтому когда солнце пошло вниз, и тени начали удлиняться, я сказал:

— Хватит на сегодня дороги. Пора присматривать место для ночлега и разводить костёр. В горах темнеет рано, не успеем оглянуться, как опять мглецы налетят.

Спорить со мной никто не стал. Далеко от дороги мы решили не отходить — если днём мы никого не встретили, то ночью уж точно не стоило переживать, что нас обнаружат. Да и не располагал рельеф к тому, чтобы удаляться далеко от дороги: справа совсем рядом, судя по шуму, протекала река, слева почти сразу начинался крутой склон.