Книга Повелитель огня II, страница 17 – Алексис Опсокополос

Я осторожно приоткрыл дверь шире и заглянул внутрь. Угадал — стряпенная. Просторное помещение с большой русской печью в углу. У окна стоял широкий стол, на котором была рассыпана. У стола — девушка в белой рубахе и переднике, рукава закатаны, руки в тесте по локоть. Хлебница, так здесь называли, тех, кто выпекает хлеб, была полностью погружена в свою работу, поэтому даже не заметила, как я вошёл. Я же быстро подскочил к ней и, одной рукой прикрыв ей рот, другой прижал к себе.

— Тихо! Не кричи и не дёргайся! — велел я девушке. — Я не причиню тебе зла!

Хлебница замерла. Я осторожно развернул её, убрал руку, закрывающую ей рот, и, глядя её в глаза, спросил:

— Знаешь, кто я?

— Ты гость господина, — ответила девушка.

— Молодец. С кем я приехал, знаешь?

— С госпожой Ясной.

— Ты знаешь, в какой опочивальне она ночует?

— Знаю.

— Сейчас ты меня проводишь к ней. Хорошо?

Хлебница кивнула.

— По пути не делай глупостей. Мне от тебя нужно всего лишь, чтобы ты меня проводила к Ясне.

Ещё один кивок, похоже, девчонка попалась смышлёная.

Мы покинули стряпенную, вышли к лестнице, поднялись на второй этаж, прошли по тёмному коридору чуть ли не до самого конца и оказались у двери, за которой предположительно должна была спать Ясна.

— Открой дверь и позови её, — шёпотом сказал я хлебнице.

— Я? — удивилась та.

— Да. Если ты ошиблась, и там кто-то другой, то извинишься, и всё. А если там не Ясна, и позову я, то, боюсь, по-тихому уйти не получится.

Спорить девушка не стала и осторожно толкнула дверь. Ожидаемо оказалось заперто. Я постучал. В ответ тишина. Постучал сильнее. Примерно через полминуты послышался звук поворота ключа, после чего дверь слегка приоткрылась.

— Кто здесь? — донёсся до нас недовольный голос Ясны, и я подумал, что при случае стоит ей объяснить, что подобные вопросы следует задавать через закрытую дверь.

— Госпожа, не гневайся! Это Жула… — начала было хлебница.

— Ясна, это я, Владимир! — перебил я девушку. — Можно войти?

— Входи, — послышалось из-за раскрывающейся двери.

Я вошёл в комнату, толкая перед собой хлебницу. Ясна стояла сонная, удивлённая, в ночной рубахе — длинной, шёлковой и очень тонкой, чуть ли не прозрачной.

— Что случилось, Владимир? — спросила Крепинская княгиня. — Зачем ты привёл сюда эту…

Ясна запнулась, пытаясь понять, кого же я привёл.

— Она помогла мне найти твою опочивальню, — сказал я. — А случилось то, что меня пытались убить.

— Она? — удивлённо спросила Ясна, уставившись на хлебницу и, похоже, частично ещё пребывая во сне.

Жула тут же отрицательно завертела головой, а я сказал:

— Ясна, пожалуйста, проснись! У нас мало времени.

— На что мало времени?

— Не знаю пока на что, но мало. Просыпайся и быстро одевайся!

Повернувшись к Крепинской княгине спиной, чтобы не смущать её, я обратился к хлебнице:

— Ты знаешь, где спит господин?

— Знаю. В своей опочивальне, — ответила девушка и, немного подумав, добавила: — Если не остался сегодня у госпожи.

— Будем надеяться, что сегодня ему не до госпожи. Показать сможешь?

— Смогу.

— Не надо показывать, — сказала Ясна, и голос её уже звучал иначе, видимо, проснулась-таки полностью. — Я знаю, где находятся господские покои, пусть только объяснит, какая дверь дядина.

— В самом конце коридора, справа, — произнесла хлебница. — Слева — детские и нянек, а справа сначала опочивальня госпожи, а потом господина.