Книга Повелитель огня I, страница 76 – Алексис Опсокополос

И я сразу понял, что он не уйдёт. Эта тварь считала меня своим обедом и была крайне раздосадована, что костёр мешает ей к обеду подойти. Ящер приоткрыл пасть, демонстрируя жуткие, острые зубы, облизнулся, с языка на землю закапала слюна. Похоже, мысленно он уже начал меня жевать.

Я невольно приблизился к костру ещё ближе. Зверь расценил это как то, что еда хочет убежать, и несмотря на страх огня он шагнул ко мне. Пока ещё он не был готов броситься на меня, но он явно над этим работал — страха в его глазах я не заметил. Там были лишь голод и ярость.

Мрагон смотрел на меня ещё примерно минуту, после чего сделал ещё один небольшой шажок в мою сторону. Это мне уже совсем не понравилось, и я, как в случае с предыдущей парочкой, обошёл костёр, чтобы спрятаться за пламенем. Мрагон тоже принялся обходить.

Глядя на поведение ящера, я понял, что текущая тактика — опасна. В один прекрасный момент у мрагона в башке что-то переклинит, и он бросится на меня. Коротким некачественным мечом я от него не отобьюсь. Значит, надо было действовать на опережение и отгонять зверя.

Достав из костра подходящую палку, похожую на факел, я сделал резкий выпад в сторону мрагона. Зверь зарычал и попятился. Он боялся огня — это хорошо. Но отступать не собирался — это плохо. Ящер отскакивал, когда я махал в его сторону горящей палкой, рычал, грёб лапами землю, но не уходил.

Надо было прижечь ему шкуру. После этого он должен был железно испугаться и убежать. Только вот как прижечь? Реакция у зверя отменная, скорость фантастическая. Попасть по такому горящей веткой — задача не из лёгких. И не просто попасть, а ещё и не быть при этом укушенным.

Но вариантов не было — не ходить же кругами вокруг костра до самой ночи. Да и ночью в любом случае пришлось бы сначала избавиться от мрагона, а уже потом уходить из безопасного места.

Я сжал покрепче ветку и сделал резкий выпад — почти попал по морде, но зверь в последний момент отскочил. Ещё один выпад, и снова мимо. Отошёл к костру, вытянув на себя мрагона, и снова начал атаковать. И так три раза.

А на четвёртый раз, когда я подумал, что уже вот-вот я изловчусь и ударю-таки ящера по морде, мрагон меня удивил: после моего выпада, зверь не отскочил, а лишь увернулся и сразу же бросился на меня. И тут уже я сам еле успел отскочить. А мрагон уже снова атаковал. И мне опять пришлось отступать.

Что это было, я не понял: ветка ли, корень или ещё что-то. Но зацепился я за это пяткой хорошо. Настолько хорошо, что споткнулся и отлетел прямо в костёр. Я упал спиной прямо в его центр — громко матерясь и поднимая столп искр.

Такого мрагон не ожидал и отбежал довольно далеко — метров на десять. И смотрел на меня с этого расстояния. А я лежал на спине в самом центре костра, в куче раскалённых углей, получая ожоги. Это было ещё нелепее, чем провалиться в болото. Рассказать бывшим коллегам — засмеют.

Но что самое ужасное, пламя меня обхватило так же, как ранее болотная грязь. Оно тоже было вязким и плотным. Либо это я так реагировал на болевой шок от многочисленных ожогов.

С огромным усилием я повернулся на бок и, вдыхая запах горящей кожи — моей горящей кожи, разбрасывая угли, выкатился за пределы костра. Приготовился к боли, так как знал, чем чревато такое падение на угли. Однако боли не было. Но её не могло не быть, возможно, это был такая реакция на шок. Опять же болевой.