Книга Повелитель огня I, страница 71 – Алексис Опсокополос

Через какое-то время свежий воздух подогрел аппетит, и я решил устроить себе пикник на высоте. Нарезал хлеба, окорок, почистил варёное яйцо, разложил это всё на большом платке, достал бутыль с молоком. Красота, да и только!

После еды улёгся спать, так как больше заняться было нечем, а в сон почему-то всё ещё клонило, хотя уже заметно меньше.

Проснулся я среди ночи и почувствовал, что выспался. Не просто поспал, а вот прям по-настоящему выспался и готов идти без остановки хоть до самого Велиграда.

Похоже, до рассвета оставалось ещё часа два, не меньше, так как было очень темно. А ещё, на моё счастье, облака затянули всё небо — я не видел ни одной звезды. Разумеется, петухов я ждать не стал, решив, что именно по такой темноте и надо уходить.

Задняя стена темницы была частично разрушена. По ней я и решил спускаться. Опыт карабкаться по домам у меня был — во время работы в пожарной бригаде куда только не приходилось забираться, поэтому спустился я быстро, легко и без шума.

Так как задней стеной темница выходила на обычную городскую улицу, я быстро шмыгнул в ближайший проулок и, немного поплутав, вышел к небольшой площади — вовсе не рыночной. Половину этой площади занимали спящие нищие. Видимо, здесь им разрешалось ночевать, другой причины такого массового скопления бездомных в одном месте я не видел.

Учитывая, что было всё ещё темно, а приходить на рыночную площадь самым первым мне не хотелось, я решил скоротать время здесь. Среди бродяг меня точно ни один случайный патруль не заметит.

Мягкий климат и тёплое лето позволяли ночевать прямо на земле, поэтому я выбрал себе местечко — такое, чтобы ветер дул от меня на бродяг, а не наоборот, и улёгся под раскидистый бук, положив под голову свёрток с мечом. Спать я не собирался, мне надо было просто дождаться рассвета, не привлекая к себе внимания.

Едва начала заниматься заря и вовсю закукарекали петухи, я направился на рыночную площадь. Добрался до неё, когда небо было ещё молочно-серым. Ветерок гнал утреннюю прохладу, булыжники, которыми площадь была вымощена, были ещё влажны от росы. Привычного гомона на рынке ещё не было, но жизнь уже кипела.

В центре площади возвышался каменный колодец с массивным навесом из дубовых балок. Вокруг колодца стояли кувшины, вёдра, несколько горшков. Худой, загорелый подросток крутил ворот, доставал воду и разливал её по приготовленным ёмкостям.

Покупателей на рынке ещё не было, но торговцы уже собирались: полная женщина раскладывала на скамье зелень; мужчина с обветренным загоревшим лицом вытаскивал из повозки корзины с рыбой; другой высыпал из мешка в корзину орехи; на телеге с сеном сонная девочка жевала яблоко; рядом с ней старик с редкой седой бородёнкой чистил клинок и что-то бурчал себе под нос; конопатый паренёк тащил клетку с курами. Перья сыпались, куры возмущённо кудахтали. Рынок оживал.

Из харчевни на углу вышел мужик с доской, на которой горой были навалены горячие пирожки. И тут же запах от этих пирогов накрыл площадь, ну или как минимум ту её часть, где стоял я. Он ударил в нос с такой силой, что я невольно полез в карман за деньгами.

Я не хотел есть, я не собирался тратить деньги без особой нужды, но… пахло жареным луком, мясом и каким-то пряными специями. Пахло так, что устоять было просто невозможно.