Книга Повелитель огня I, страница 136 – Алексис Опсокополос

Затем мы вернулись на дорогу, прошли по ней метров пятьсот и свернули в сторону леса. Дошли до него быстро и углубились в чащу примерно на километр, чтобы уж точно нас и наш костёр не было заметно со стороны полей. Я выбрал подходящую полянку и принялся разводить огонь. Добран с интересом наблюдал за моими действиями, а Ясна спросила:

— Это обязательно?

— А зверей как отгонять? — ответил я вопросом на вопрос.

— У тебя есть меч, у меня лук.

— Этим мы камнерога, в случае чего, сможем разве что рассмешить.

— Но ведь ты однажды пришиб камнерога мечом. Ты же сам рассказывал.

— Ещё я тебе рассказывал, что перед этим его два чаровника и дружинник вымотали при помощи згарников и чар от посоха. И мне ужасно повезло подобраться к камнерогу сзади и ударить в слабое место. Поэтому мы не будем рассчитывать на лук и меч, а разведём костёр.

Ясна вздохнула и больше ничего не сказала. Я развёл огонь и сразу же подготовил пару факелов на случай выхода зверей. После чего обратился к Добрану, который наблюдал за моими действиями не мигая:

— Не бойся, ты же после всего, что с нами произошло, понимаешь, что не существует никакой скверны дикого огня, что это придумали огневики, чтобы пугать людей и заставлять их делать то, что нужно братству?

— Понимаю, — ответил мальчишка. — Но всё равно страшно.

— Ещё бы тебе не было страшно, ты пожар перенёс. Но вы должны понять: огонь сам по себе нам не враг и не друг. Как и вода, например. Вот мы не можем без воды: нам пить нужно, вода для нас — друг, когда она спасает нас от жажды. Но при этом в реке можно утонуть, и в этом случае вода становится нам врагом. Но не потому, что она плохая, а потому что не надо лезть в реку, если не умеешь плавать.

— Ещё в реке живут глубинники, — заметил Добран.

— И это тоже, — согласился я. — И с огнём такая же история: он может быть нам другом — отгонять зверей, согревать нас холодной ночью, а может — врагом, если его пустить в дом и дать там разойтись. За огнём нужен глаз да глаз, но бояться его не нужно. Его надо использовать.

— Всё равно страшно, — вздохнув, сказал мальчишка.

— Ничего, привыкнешь. Главное — никому и никогда не рассказывай, что я в лесу разводил костёр, а ты возле него сидел. Ты знаешь, что за это бывает.

— Знаю.

Я подкинул в огонь пару веток и обратился к Ясне:

— Ты говорила, что мать Добрана передала тебе какие-то письма, где они?

— И деньги, — сказала Крепинская княгиня, доставая из заплечного мешка большой кожаный кошель и передавая его мне.

— Сколько здесь? — поинтересовался я, взвесив довольно тяжёлый кошель на ладони.

— Было сто пятьдесят печатей, — ответила Ясна. — Но часть я уже потратила.

— Пусть деньги лежат у тебя, — сказал я, возвращая кошель. — Отсчитай мне печатей тридцать на всякий случай, и хватит.

— Но я останусь у дяди, а тебе потом идти дальше.

— Вот потом и отдашь, а пока пусть у тебя будут. Так оно надёжнее.

Девчонка отсчитала тридцать печатей и отдала их мне, после чего вернула кошель в свой мешок, а я сложил полученные деньги в свой и сказал:

— Письма давай!

Ясна достала из мешка два письма: одно протянула мне, второе — Добрану. Я забрал своё, развернул и принялся читать:

«Прозор, если к тебе попало это письмо, значит, вас с Добраном отпустили, и ты встретился с братом. Вести Добрана за границу Девятикняжья не нужно. Отведи его к моему отцу, дальше уже он позаботится о внуке. Мой отец живёт в Полынске. Денег, что я дала твоему брату, хватит на дорогу с большим запасом. Всё, что останется — твоё вознаграждение. Тепла и света вам в пути».