Книга Повелитель огня I, страница 118 – Алексис Опсокополос

— Я не поджигал дом, — повторил мальчишка.

— А кто тогда его поджёг?

— Я не знаю, я не видел. Меня закрыли перед этим на третьем этаже.

— Кто закрыл?

— Я не знаю.

— Ты лжёшь, Добран. Скверна толкает тебя на этот путь.

— Я не поджигал дом! — чуть ли не крикнул мальчишка.

— Скверна делает тебя агрессивным и непредсказуемым. Она полностью поработила тебя, ты больше не сможешь контролировать себя, ты слишком опасен для города и для всего Девятикняжья. Мне жаль, но я не вижу другого выхода… — судья выдержал долгую паузу и добил мальчишку и его родителей: — Я приговариваю тебя к очищению от скверны в Истинном огне!

— Не-е-ет! — закричала мать мальчишки, вскакивая с лавки.

К ней тут же бросились два стражника и усадили её на место. А судья сказал, обращаясь к ошарашенным родителям пацана:

— Мне жаль, но только это спасёт наш город и его жителей от Добрана. Его самого спасти уже невозможно. Скверна его поглотила. Но Истинный огонь уничтожит её. А вам следует как можно быстрее пройти очищение, так как вы находились рядом с сыном слишком долго. Но я уверен, что вас скверна почти не коснулась, просто не тяните с очищением — пройди те его сегодня же.

— Нет! — закричала мать мальчишки. — Вы не можете сжечь моего мальчика! Вы должны его очистить. Его можно спасти!

— Я вынес решение, — отрезал судья и обратился к страже: — Уведите!

Двое стражников тут же принялись уводить родителей мальчишки, а двое — его самого. Жена посадника билась в истерике, сам он поник и лишь бормотал какие-то неразборчивые слова, пытаясь утешить жену. А вот Добран, как ни странно, держался — видимо, в состоянии стресса не до конца осознал, что произошло.

Что касается меня, я тоже был в шоке. Увиденное и услышанное просто не укладывалось в голове. Это ж какую власть имели огневики, что они могли вот так запросто приговорить к сожжению сына главы города, а его самого с женой просто выгнать из зала суда? Становилось жутко от осознания уровня могущества и вседозволенности этого братства.

Но долго размышлять на эту тему не пришлось, так как судья объявил:

— Человек, назвавшийся Прозором, ты обвиняешься в нарушении строжайшего запрета приближаться к дикому огню и во лжи!

— В какой ещё лжи? — спросил я.

— Ты заявил на допросе нашему брату, что твоё имя — Прозор. Но мы знаем, что это не так. Ты Владимир из Велиграда, сын князя Борислава.

— Да с чего вы это взяли?

— Тебя ищут по всему княжеству, твоё описание доставили к нам ещё позавчера, а Браноборский князь назначил хорошую награду за твою голову.

— Да у меня обычная внешность.

— Ты бесстрашен, как человек, пришибивший камнерога, и дерзок, как сын князя. Не стоит скрывать своё имя, это тебя не красит.

— Хорошо, допустим, я Владимир, и что теперь? Выдадите меня Станиславу? — спросил я в лоб. — Или, может, лучше отцу? Он в три раза перекроет сумму, обещанную Станиславом.

— Нет, — ответил судья. — Нас это всё не касается. Мы не передадим тебя Браноборскому князю, как и не отдадим отцу. Для нас ты не княжич Владимир, для нас ты носитель скверны. Просто будет удобнее называть тебя настоящим именем.

— Хорошо, называйте, если это для вас так важно, и если это ни на что не влияет, — сказал я и развёл руками.

— Владимир, ты нарушил строжайший запрет и пошёл в дикий огонь. Это тяжёлый проступок сам по себе, но это мелочь по сравнению с тем, что теперь тебя поглотила скверна.