Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 16 – Рина Сивая

— Мортимер. Какое счастье, что вы решили не покидать нас навсегда.

— Я бы не сказала, что решала именно так, — буркнула я.

— Зато я бы сказал, — отозвался декан. — Итак. Мне сообщили, что ваше… отсутствие было следствием недоразумения. Я даже готов в это поверить. При одном условии: вы немедленно вернете то, что взяли из хранилища кафедры.

Вот тут я вдруг совершенно отчетливо вспомнила Арчи с его честными глазами и враньем, которое он произносил так уверенно, будто сам начинал в него верить.

А чем я хуже?

— Я ничего не брала, — сказала я ровно.

Малвейн даже не моргнул.

— Мортимер.

— Что? Вы спросили – я ответила.

— Вы украли артефакт.

— Не крала.

— Тогда он, полагаю, сам ушел из хранилища и спрятался в вашем саквояже?

— Мой саквояж вообще ни при чем.

Куратор Доргсан, стоявший у окна, тихо хмыкнул так, будто лично делал ставки, на каком именно месте моя ложь развалится.

— Прекрасно, — произнес декан. — Раз уж ваш саквояж ни при чем, покажите его содержимое.

У меня все внутри похолодело.

Вот и все.

На этом месте мой блестящий план «врать и не краснеть» закономерно уперся в суровую реальность. Реальность имела форму потертого дорожного саквояжа, внутри которого, помимо пары сорочек, гребня, книги и сухарей на дорогу, лежал проклятый определитель возраста захоронений.

Я так крепко стиснула ручку, что пальцы заныли.

Нет. Нет-нет-нет.

И совершенно неосознанно я вцепилась другой рукой в рукав горе-жениха – просто потому, что рядом больше не было ничего хоть сколько-нибудь надежного.

Осознала я это лишь секундой позже и мысленно взвыла.

Замечательно, Оливия. Просто превосходно. Еще немного – и сама повиснешь у него на шее.

Однако курсантишка, вместо того чтобы возгордиться, внезапно сделал именно то, чего я от него уже начинала опасно ждать: пришел на помощь.

Он накрыл мою руку своей и шагнул чуть вперед.

— Прошу прощения, господин декан, — сказал он с почти образцовой вежливостью, — но копаться в вещах моей невесты я не позволю.

В кабинете стало так тихо, что я, кажется, не только увидела, но и услышала, как у Малвейна дернулся глаз.

— Вашей невесты, — повторил декан таким тоном, словно сомневался не в словах, а в здравомыслии боевика, додумавшего назвать меня своей невестой.

Тут я его, если честно, всецело поддерживала – кажется, впервые за время учебы.

— Именно, — невозмутимо подтвердил Арчибальд. — И я нахожу крайне неподобающим предложение устроить досмотр ее личных вещей на глазах у посторонних мужчин.

Тут до меня наконец дошло, к чему он клонил. И я вполне закономерно покраснела.

Не слегка.

Совсем.

Потому что из «личных вещей» в саквояже лежало только мое белье. Причем то самое удобное дорожное белье, которое не предназначалось ни для мужских взглядов, ни для деканского анализа.

Арчи же, проклятый актер, только вдохновился моим румянцем.

— Что именно, по-вашему, должны увидеть здесь куратор и вы? — осведомился он с благородным возмущением. — Ее чулки? Корсаж? Нижние юбки? Простите, но я не допущу, чтобы честь Оливии страдала подобным образом.

Я захотела провалиться сквозь пол. Причем желательно одна.

Без свидетелей.

Навсегда.

Доргсан кашлянул в кулак. Не уверена, что скрывал не смех.

Малвейн, напротив, мрачнел с каждой секундой.

— Стоунхарт, — произнес он, — вас никто не спрашивал!