Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 12 – Рина Сивая

Я постаралась сохранить лицо.

— И кого же?

— Девушку, которую ищет некромантское крыло.

— Сам придумал?

— Не совсем. Но сопоставил очень красиво.

Парнишка шагнул ближе, лениво, почти небрежно, однако я сразу ощутила, как вокруг меня тяжелело пространство. Не физически – внутренне. Как будто он уже заранее перекрыл мне все ходы и теперь ждал, когда я сама в этом признаюсь.

— Вы ведь понимаете, — сказал он тихо, — что после Норштайна я уже не могу сделать вид, будто ничего не заметил?

— А я вот могу, — отрезала я.

— Верю. Но не одобряю.

— Твое одобрение я как-нибудь переживу.

— А вот проверку документов – не уверен.

Я мысленно застонала.

Документов у меня, разумеется, не было. Вернее, были, но такие, что любой мало-мальски вменяемый человек понял бы: печать фальшивая, подпись кривая, а имя составлено человеком, который в жизни не покидал стены академии и с трудом ориентировался даже в собственном расписании.

Боевик, похоже, все это отлично понимал и без бумаг.

— Что тебе нужно? — спросила я прямо.

— Уже ведь говорил: правда.

— И только?

— Для начала.

— А потом?

Он улыбнулся еще шире.

— А потом посмотрим, насколько вы будете благоразумны.

Нет, вы посмотрите на этого героя! Стоит, сверкает глазами, шантажирует меня с таким видом, будто оказывает величайшую услугу.

— Ты собираешься этим пользоваться, — медленно проговорила я.

— По полной, — не стал он даже запираться.

Честность в нем, к сожалению, просыпалась исключительно в самые неприятные для меня моменты.

Я переступила с ноги на ногу и огляделась.

Западные ворота действительно были безлюдны. Стена, узкая дорожка вдоль нее, заросший бурьяном откос, редкая тень от зубцов наверху – и ни одной живой души. Даже ветер здесь дул как-то лениво, будто понимал, что у этого места слишком скверный характер.

Прекрасно.

Если уж договариваться словами не получалось, оставались более убедительные аргументы.

Я осторожно поставила саквояж на землю.

Мой визави проследил за этим движением с живейшим интересом.

— О, — сказал он. — А вот это уже тревожно.

— Для тебя – да.

— Вы сейчас что, собираетесь устроить поединок прямо у городских стен?

— А почему нет? Здесь тихо. Никто не ходит. Кричать будешь – никто не оценит.

— Как романтично.

— Ты вчера тоже был настроен удивительно романтично. И чем все кончилось?

— Лично для меня – незабываемым полетом прямо в кусты розалий.

Я сжала кулаки.

Нет, магией я, разумеется, владела лучше. Гораздо лучше. Я легко могла поднять полкладбища, уложить обратно и еще сверху красиво присыпать земелькой. Но в эту минуту мне хотелось не столько творить сложные заклинания, сколько просто влепить кое-кому по физиономии. Руками. От души. Чтобы стало чуть легче жить.

— Последний раз прошу, — сказала я, наступая на него, — отойди от ворот.

— Последний раз настаиваю, — с совершенно неприличным спокойствием отозвался он, — скажите правду.

— Не скажу.

— Тогда не пройдете.

— Вот же...

Я уже приготовилась либо ударить его, либо шарахнуть магией по ногам, либо совместить оба удовольствия, когда воздух над пустой дорогой вдруг прорезал резкий мужской окрик:

— Курсант Стоунхарт!

Парень напротив изменился мгновенно.

Вот только что передо мной стоял нахальный, улыбчивый, невозможно живой раздолбай, а в следующий миг – собранный, прямой, будто струна, уверенный в себе курсант. Плечи расправились. Взгляд стал ясным и холодным. Улыбка исчезла, словно ее и не было. Даже подбородок он вскинул чуть иначе – не вызывающе, а по-военному четко.