Книга Последняя надежда драконьего императора, страница 129 – Виктория Чара

— Ася… девочка наша…

Я не могла помнить мамин голос. Не могла знать, как она улыбалась и как произносила моё имя. На единственной сохранившейся фотографии они с папой просто стояли у реки. Она была молодой, смеющейся, с длинной чёрной косой и рюкзаком за плечами.

Но сейчас, в черноте обсидианового ущелья, всё внутри меня болезненно, отчаянно сжалось. Это была моя мама, которую я не помнила.

Рядом с ней стоял отец — кудрявый, бородатый, с широкой добродушной улыбкой. Точно такой же, как на том старом снимке.

— Мы не погибли, Асенька, — торопливо заговорила мама, протягивая ко мне руки. — Во время обвала в горах открылся переход. Нас выбросило в другой мир, как и тебя! И мы всё это время искали тебя, нашу девочку…

— Иди к нам, дочка, — мягко добавил отец. — Теперь мы наконец-то будем настоящей семьёй.

Я знала, где нахожусь. И я помнила, о чем предупреждала Книга Пути. Я понимала, что это морок. Они даже стояли в тех же позах, в той же перепачканной землей одежде, что и на фото. Лабиринт просто вытащил из моей головы их единственный образ.

Но как же мне хотелось верить, что это они! Сделать к ним шаг! Как же хотелось обмануться и броситься к ним. Вот сейчас мама обнимет меня, отец положит тяжелую ладонь на макушку — и всё каким-то чудом станет хорошо, как у всех.

Помимо воли ноги сами понесли меня навстречу мороку. Но тут же стальная хватка дракона, не позволившая мне шагнуть, вернула меня к реальности.

— Не слушай его, Асенька! — голос матери вдруг стал резким, звенящим. — Он хочет запереть тебя в своём мире! Ему нужен только Венец!

— Он чудовище, дочка, — отец шагнул ближе, и его лицо исказилось. — Он заберет твою силу, как только получит Венец!

Я помотала головой, прогоняя видение, но от него не так-то просто было избавиться.

Рэйвен прижимал меня к себе, и я чувствовала, как колотится его сердце. Он не стал спорить с призраками, только накрыл ладонью мои дрожащие пальцы, сжимавшие посох, и вместе со мной опустил Якорь реальности к полу.

Руны вспыхнули серебром. Лица родителей поплыли, кожа посерела, вместо глаз появились тёмные провалы. Через мгновение перед нами уже стояли две худые тени. Они зашипели и потянулись ко мне, но свет посоха отбросил их в обсидиановую стену.

Я продолжала смотреть туда, где только что была мама.

— Прости, — тихо сказал Рэйвен.

— Я знала, что это иллюзия, — мой голос сорвался. — Я всё понимала. Но мне просто очень хотелось…

Он не дал мне договорить. Крепко прижал к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

— Ты больше не одна, Ася. Больше ты никогда не будешь одна.

За нашими спинами снова начали перемещаться стены — Лабиринт с жутким скрежетом снова менял геометрию.

Дальше мы шли, почти не останавливаясь, и порой это превращалось в настоящую пытку: то отражения показывали ложные проходы, то в зеркалах я видела, как Рэйвен разворачивается и уходит от меня во тьму.

А один раз за поворотом я увидела бабушкину кухню и бабушку в синем в ромашках халате — она пекла пироги. Но Рэйвен, поняв, что происходит раньше меня, просто закрыл мне ладонью глаза и повел дальше.

Мы шли и шли, пока жжение в ступнях не исчезло полностью. Мы вышли в тупик — вокруг нас со всех сторон возвышались сплошные зеркальные стены… Но вдруг отражение в черном стекле поменялось и мы увидели напротив нас другую пару.