Книга Моя любимая Дылда, страница 3 – Ника Громова

— А разве нет? Это тебе можно выбирать, ведь у тебя нет моих ста восьмидесяти пяти сантиметров роста, и это без каблуков! Но у нас всё равно не получилось найти с ним общий язык. Ничего не поделаешь, ты отхватила последнего высокого парня из всех, кого я знаю.

Конечно же, я сказала это в шутку.

Девочки в этот момент как-то подозрительно переглянулись.

— Эй, вы чего?

— Сегодня первый день на работе новый начальник отдела маркетинга. Я не могу назвать точно его рост…

Ната хитро прищурилась, касаясь наманикюренным пальцем подбородка.

— Но он не ниже моего Антона, — закончила за неё Марина. — И солидный такой, знаешь, представительный.

— Как говорила моя бабушка “породистых щенками разбирают”… - отмахнулась я и продолжила методично жевать салат.

Я не собиралась воспринимать всерьёз их прозрачные намёки.

— Правильно, — смеясь, добавила Ната, — если ему за тридцать, он не старый и не женат, значит — бабник.

— Или женоненавистник, — поддакнула я с улыбкой.

— Может, даже одинокий кошатник.

Марина не выдержала и рассмеялась над нашим диалогом.

— Или импотент…

Дверь в кабинет распахнулась.

Вся наша троица резко и настороженно повернула головы в сторону открывшейся двери. Я даже попыталась засунуть одноразовый контейнер с остатками “Цезаря” в ящик стола…

Но мы лишь лицезрели насмешливо-удивлённое мужское лицо.

— Если про импотентов, значит, опять не меня обсуждаете, ягодки-красавицы, — с укоризной цокнул языком и расплылся в обаятельной улыбке Гордей.

Марина прикрыла рукой лицо, скрывая смех. Я же лишь вздохнула с облегчением. Хорошо, что это не была Полина Андреевна, зам, а то всем бы тут места стало мало.

— Ты чего так пугаешь, Кисéвин?! — фыркнула Ната. — Мы уже думали “сама”, - она показала взглядом, — из преисподней к нам явилась.

— Не обращай внимания, Гордей. Преисподней Ната обзывает кабинет гендиректора, и два смежных кабинета его замов, — с улыбкой пояснила Марина.

— Да, — мрачно подтвердила Ната, — я, как секретарь, смело могу считаться хранителем врат в преисподнюю.

— Очень познавательно, ягодки-красавицы, — продолжил подхалимничать с улыбкой маркетолог Кисевин, — но мне нужна печать, иначе голова с плеч.

— Гордей Андреевич, вообще-то у нас обед, — выдала я строго, не желая так скоро прерывать обсуждение темы новоиспеченного сотрудника, — у нас законное время на отдых.

— Всё понимаю, рыбка, но печать нужна ещё вчера.

Гордей взъерошил каштановые волосы и уверенно шагнул в кабинет, даже не допуская мысли, что ему придётся подождать. Чем безусловно раздражал меня до чёртиков. Мы скрестили взгляды. Светло-карие, почти янтарные, глаза смотрели в мои с лёгкой беззаботностью, будто он вовсе и не понимал, что шёл напролом и это кому-то могло не понравиться.

— И что мне за это будет?

Я встала со стула и упрямо скрестила руки на груди, добавляя своей позой убедительности словам.

Кисевин ни на секунду не стушевался.

— Положенная награда.

— И какая же?

— Уверен, тебе понравится, Свет, никто пока ещё не жаловался.

Я демонстративно закатила глаза. Вот же… наглый и самодовольный хлыщ.

— Не интересует. И, Гордей Андреевич, дождитесь начала рабочего времени, — я нарочно, подчёркнуто обратилась к нему по имени-отчеству, затем показательно кивнула на наручные часы, — которое начнётся через пятнадцать минут.