Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 76 – Daria Tetslova

— Ты сам от неё отказался!!! — взрываюсь, и голос срывается на крик, который эхом разносится по всей лестничной клетке. — Не смей мне угрожать! Ты не имеешь никакого права обвинять меня! Это ты предал, ты отказался! Ты!

Воздух в лёгких заканчивается, грудь сдавливает, а слёзы застывают в глазах, готовые пролиться в любую секунду. Я судорожно промаргиваюсь, стараясь удержать их внутри. Не здесь. Не сейчас.

Теперь я плачу только за закрытыми дверьми, в одиночестве, чтобы никто не увидел меня в момент моей слабости.

Сложнее всего было признаться самой себе, что я не выдержала, сломалась. Предательство Игоря, смерть бабушки, беременность и жестокое сообщение с предложением сделать аборт — всё это разом подкосило меня, опустошило.

После рождения дочки легче не стало, наоборот, стало ещё тяжелее. Груз ответственности давил на меня, а страх стать плохой мамой не отпускал ни на минуту. Я постоянно сомневалась в себе, боялась, что не справлюсь, что подведу её.

Сложности совмещения материнства и учёбы в университете, бессонные ночи у кроватки беспокойной Лады, подготовка к экзаменам и постоянное самобичевание.

Я бесконечно благодарна родителям за их помощь с новорожденной дочкой. В первые дни мне было страшно даже дышать в её сторону, а когда она начинала плакать, и ни чистый подгузник, ни кормления не помогали, я чувствовала себя абсолютно беспомощной.

В такие моменты мне хотелось просто сесть на пол и разрыдаться, подвывая от отчаяния, не понимая, что я делаю не так.

Спасибо Владу и Алине, которые всегда были рядом, поддерживали меня, не давали опустить руки.

Никита и Дима, к моему большому удивлению, тоже оказались рядом с самого начала, как только узнали о моей беременности. Когда Влад не мог привезти продукты, или что-то починить по дому, кто-то из них двоих всегда находил время помочь.

Отношение к Никите было сложным, ведь об их споре с Игорем я, наверное, никогда не забуду. С того самого дня запустилась необратимая цепочка событий, которая привела нас к сегодняшнему дню.

— Как я мог отказаться от неё, не зная даже о её существовании?! — нахмурился он. — Ты даже не сообщила мне о своей беременности! Ты поэтому избегала меня? Не хотела, чтобы я знал, да?!

— Я писала тебе о своей беременности! — шиплю, сжимая кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони, немного отрезвляя. — Не делай вид, что этого не было! Ты мне даже ответ написал.

— О чём ты, твою мать, вообще говоришь?! — рычит он, шагнув ближе, так что между нами остаётся всего пара шагов. — С момента, как ты убежала из моей квартиры, мы с тобой не общались! Ты же меня избегала!

Мы разговариваем словно на разных языках. Я не понимаю, о чём он говорит, а он не понимает, что я имею в виду.

— Да, избегала, — согласно киваю. — Но позже, когда ты ещё был в городе, я написала тебе сообщение. И ты мне ответил…

— Я тебе ничего не писал, — мрачно перебивает меня, качая головой, словно пытаясь убедить себя в собственной правоте.

— Ты предложил мне деньги на аборт, — продолжаю я, не отводя взгляда, и вижу, как он замер.

Челюсти сжаты так, что кажется, они вот-вот треснут. В глазах вспыхивает опасный, дикий огонь, от которого я невольно отступаю на шаг.

— Даже бухой, я бы тебе такое никогда не написал, — глухо произносит он, делая шаг вперёд, сокращая расстояние между нами и заглядывая в мои глаза. — Слышишь?! Я не знал о беременности…