Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 53 – Daria Tetslova

Возможно, я поступаю некрасиво, оставляя её одну. Ведь Луиза всё время с момента нашего приезда сидит в четырёх стенах квартиры, редко решаясь выйти наружу. Её мир здесь ограничен, и я это прекрасно понимаю. Она старается, но адаптация даётся ей нелегко.

Луиза знает немного русский, но язык всё ещё остаётся для неё барьером. Я нашёл и оплатил ей онлайн-репетитора, чтобы она могла заниматься и хоть немного чувствовать себя увереннее. Но даже с этим ей сложно выйти банально до магазина и купить продуктов. Слава человеку, который придумал доставки — они сильно упрощают её пребывание в России. Но я знаю, что это не заменит настоящего общения и той активной жизни, что была у неё в Германии.

Вокруг и перед всеми я виноват. Я не перестаю удивляться, насколько часто это чувство накрывает меня, хотя порой я даже не могу понять, за что именно.

Я долго взвешивал, стоит ли ехать на этот мальчишник. Почти шесть лет прошло с тех пор, как я улетел, оставив здесь свою прежнюю жизнь. Друзей. Своё разбитое сердце. Университет. Всё это осталось в прошлом, но я чувствую, что оно всё ещё тянет меня назад. И вот я решил: бежать больше не буду. Мы проясним всё, поговорим, отпустим старые обиды. Вместе перевернём эту страницу, чтобы больше никогда к ней не возвращаться.

К двум часам дня я добираюсь до места назначения. Дом, снятый Владом, небольшой, окружённый деревьями, словно спрятанный от посторонних глаз. Место безлюдное, оторванное от цивилизации. По пути мы проезжали несколько подобных деревянных домов — старых, обшарпанных, с покосившимися крышами. Все они выглядели сомнительно ненадёжно, словно готовы рассыпаться от первого сильного ветра. Дороги, ведущие сюда, неровные, с выбоинами, заставляющими машину то и дело подпрыгивать.

Таксист высаживает меня у дома и, не задерживаясь, уезжает. У дома стоят два автомобиля. На звук отъезжающей машины из дома выходит Влад.

— Всё-таки приехал, — говорит он, протягивая мне руку. Я пожимаю её, но взгляд мой уже устремлён на фигуру, появляющуюся следом за ним.

Никита Власов. Мой когда-то лучший друг. Пять с половиной лет прошло, но он почти не изменился. Разве что татуировок стало больше — они теперь покрывают его руки. В остальном он всё тот же. Я шагаю ему навстречу, протягиваю руку для приветствия, но он перехватывает её, притягивает меня к себе и крепко обнимает, похлопывая по спине.

— Сколько лет, белоснежка, — усмехается Никитос мне в ухо, отступая на шаг и оглядывая меня с головы до ног, будто пытается понять, насколько я изменился за эти годы.

Белоснежка — прозвище, которое он придумал ещё в школьные годы. Единственный из нашей четвёрки со светлыми волосами, я был объектом бесконечных подколов. Белоснежка, альбинос, белой вороной и многое другое.

На столе они уже выложили всё бухло, что привезли с собой. Мало еды и много алкоголя — классика наших встреч. Ничего не изменилось, несмотря на годы, которые пролетели.

Начали мы с пива, разговоры потекли сами собой. Сначала о работе — куда же без этого. Несмотря на наши разные специализации.

— Слышал, в кардиологии оборудование обновили, — говорит Влад, бросая взгляд на Никиту.

— Да, есть такое. Новый ультразвуковой аппарат для УЗИ сердца и система для суточного мониторинга ЭКГ. Мы столько за них бились, запросы подавали, обсуждали на совещаниях, — хмыкнул довольный результатом Никита.