Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 121 – Daria Tetslova

Рисковать её психическим и физическим состоянием я не готова. Для меня это слишком высокая цена.

— Ты за меня не отвечай, — услышала я у самого уха хриплый, глубокий голос.

Я вздрогнула. Не заметила, как он бесшумно поднялся и подошёл со спины. Его дыхание коснулось шеи, заставляя волоски на руках встать дыбом.

— Я хотел тебя поцеловать – и я это сделал, — продолжал он, и я буквально кожей чувствовала его уверенность. — Для этого мне не нужно быть в состоянии аффекта.

Я наконец нашла в себе силы обернуться. Игорь стоял слишком близко, заставляя меня буквально вжаться спиной в край столешницы. Его взгляд был тяжелым, прямым и совершенно осознанным.

— Можешь придумывать любые оправдания, Олесь, если тебе так проще, — продолжал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Но я больше не исчезну, поэтому начинай привыкать к моему присутствию в вашей жизни.

— Когда ты привезёшь к нам Ладу? Мы с отцом соскучились по внучке, — интересуется мама, стоит мне только принять входящий.

— А по своей дочке совсем не скучаете? — хмыкаю беззлобно, поправляя зеркало заднего вида.

— Олеся, — строго.

— Мам, Лада только переболела, — я вздыхаю и выруливаю с парковки.

— И это не помешало тебе отправить её в садик спустя всего два дня, — фыркает она, даже не пытаясь скрыть обиду.

Я прикусываю губу, чтобы не ляпнуть лишнего.

Когда дочке исполнилось два года, родители долго уговаривали меня не отдавать её в сад, а оставлять у них.

Но я стояла на своём.

Во-первых, я считала и продолжаю считать, что ребёнку нужна социализация.

Во-вторых, они живут за городом, и мне было бы просто неудобно каждый день после работы мотаться к ним по пробкам.

— В садике всё-таки режим, — в сотый раз повторяю я. — А вами она крутит как хочет. Вы ей потакаете во всём: то шоколадки бесконечные, то мороженое ледяное прямо из морозилки, а про дневной сон я вообще молчу… Она после вас становится неуправляемой, капризничает сильнее обычного, а мне потом приходится заново приучать её к нормальной еде и порядку.

— Ну зачем ты так, — обиженно тянет мама. — Мы просто хотим, чтобы у неё было нормальное детство. А ты слишком строгая, вся в работе. Ребёнку нужна ласка, а не только твоя дисциплина.

— Ласка и вседозволенность – это разные вещи, мамуля, — отрезаю я, перестраиваясь в соседний ряд. — Она у вас просто перестает понимать слово «нет», и мне потом всю неделю приходится разгребать последствия.

— Не преувеличивай, — не сдается мама. — Она у нас золото. Спокойная, послушная... Мы с отцом на неё не нарадуемся.

— Конечно, спокойная, — фыркаю я, останавливаясь на светофоре. — Когда ей всё разрешают, мультики не выключают и сладким закармливают, чего ей возмущаться? А как домой возвращается – так начинается: суп не хочу, спать не буду.

— Мы просто не видим смысла в твоих запретах, Олеся. Сама такой же росла, и ничего, человеком стала.

— Мам, я подумаю. У меня были свои планы на эти дни, хотела сама провести время с дочкой.

Не сообщу же я ей сейчас по телефону, что на горизонте внезапно объявился папа Лады и теперь намерен активно участвовать в жизни своего ребёнка.

Эта новость станет для родителей настоящим шоком, и я сильно сомневаюсь, что приятным.

— Не желаю ничего слышать, — голос мамы стал безапелляционным. — Приезжай с внучкой на выходные, проведём время все вместе.