Книга Я тебя не предам, страница 4 – Аннa Шнайдер

О чём это я? Ах, да. Вовремя я вспомнила про поездку. Если я сейчас безапелляционно заявлю мужу, что собираюсь развестись и вообще гуляй, Володя, мы с Каришкой отправимся в Питер вдвоём, благоневерный точно воспользуется своим посадочным талоном и загрузится на теплоход в нужный день вслед за нами. И ничего я с этим не сделаю. Путёвку покупал он? Он. Посадочный талон есть? Есть. Мы до сих пор в браке? Угу. Ну и всё. Что-то не нравится? Ты знаешь, где трап, Лера.

И буду я вынуждена две недели прыгать от Володи с тумбы на тумбу, то есть бегать по всему теплоходу. А на теплоходах, между прочим, бегать нельзя! Даже если очень хочется. Меня либо высадят за неподобающее поведение, либо Володя легко меня догонит, возьмёт под ручку и будет изображать счастливую супружескую пару на отдыхе. Нет уж, такие перспективы меня не прельщают.

Значит, надо сделать всё, чтобы муж отпустил нас с Кариной вдвоём. Что для этого требуется? Можно пойти радикальным путём и в день посадки подлить Володе что-нибудь в чай, связать и оставить одного в квартире. Но это временная мера — проснётся, развяжется и рванёт следом. Догонит нас в ближайшем же городе, поднимется на борт и погрозит мне пальцем: а-та-та, Лера, ты же большая девочка, разве так можно? Конечно, нельзя, поэтому будем действовать по-другому.

Короче говоря, будем врать!

Когда я вернулась домой, Карина занималась своим любимым делом — а именно рисованием комиксов. Она увлеклась этим пару лет назад, переключившись с обычного рисования, и с тех пор стала создавать развороты к прочитанным книгам — конечно, если эти книги ей нравились.

Последним увлечением Каришки стал Гарри Поттер — пока только первые две части, дальше она ещё не заглядывала, — и с начала школьных летних каникул дочь принялась иллюстрировать первую книгу. Сделала около десяти карандашных эскизов, а теперь старательно разрисовывала их фломастерами.

Володе не нравилось увлечение Карины. Он, как человек исключительно приземлённый, вообще не понимал, как можно проводить такое количество времени за обыкновенным рисованием. Ругался, что при нынешних темпах развития нейросетей художники скоро станут совсем не нужны, на что Карина заявляла ему, что никогда «бездушная машина» не заменит человека, потому что это против природы. Володя огрызался: мол, при чём тут природа, он про деньги говорит. Карина отвечала, что надо думать и о душе и… Ну, в общем и целом понятно: известный спор физиков и лириков. Я на светлой стороне силы, то есть лирик, конечно же. И Каришкины фантазии — это у неё от меня. Хотя рисовать я почти не умею, зато отлично сочиняю разные истории. Именно этим я на жизнь и зарабатываю — пишу книги, поэтому совсем не удивительно, что у меня такая творческая дочь.

Володя вот совсем не творческий. Не умеет ни рисовать, ни книжки писать, ни стихи сочинять, ни петь, ни танцевать, ни играть на музыкальных инструментах, ни крестиком вышивать — ни-че-го. Зато человек хороший, точнее, я раньше думала, что хороший. Что ж, как говорится: каждый заблуждается в меру своих возможностей.

— Привет, мам, — сказала Карина, не отрывая взгляда от своего комикса. Весь её письменный стол, за которым она сейчас сидела, был завален различными эскизами, смятыми бумажками, упаковками с фломастерами, просто фломастерами без упаковки, карандашами, ластиками и точилками — в общем, хаос стоял жуткий. Хотя Карина называла подобное состояние собственного стола творческим беспорядком. Жаль, что состояния творческого порядка на нём я не видела ни разу в жизни.