Книга Любовь, которую ты примешь, страница 82 – Рина Сивая

Такая – покорная, но счастливая – Рири нравилась мне не меньше той, что сносила мои барьеры одной только фразой. – Никто не имеет права задевать мою женщину, – подтвердил я, все еще чувствуя вкус ее помады на своих губах. – Надо же, – ее ответная улыбка стала шире. – Я уже не девочка и не девушка, а твоя женщина? Я усмехнулся. Умела она положить на лопатки одним вопросом. – До тех пор, пока ты не выкинешь что-нибудь эдакое, – оставил себе лазейку. Зря. Суда по мелькнувшей в глазах цвета хмурого неба идее, «что-нибудь эдакое» Мария Солер уже придумала. – Думаю, я согласна побыть и твоей девушкой, и твоей девочкой. Особенно если ты будешь таскать меня на руках – как тогда, после аварии, помнишь? О, я прекрасно помнил, как она взобралась на меня точно обезьянка. Но еще до того, как я ответил, Мария закинула руки мне за шею и подпрыгнула, практически вынуждая меня подхватить ее. Что же. Я сам разрешил ей вешаться мне на шею. Пришла пора пожинать плоды. – Похоже, с женщиной я все-таки погорячился, – должно было прозвучать разочарованно, но глупая улыбка на моем лице все портила. Рири рассмеялась, довольная своей победой, и прижалась своей щекой к моей. Ее ноги обвились вокруг моих бедер так естественно, словно здесь ей и было самое место – в моих объятиях. – Ага, – прошептала она мне на ухо, пока я нес ее в номер. – Твоя женщина точно так бы не поступила. Она бы гордо прошла рядом. А твоя девочка… ей нравится, когда ее носят. А мне внезапно нравилось ее носить – еще одно послание всему миру, подтверждающее мои права на Марию Солер. Поэтому черт с ней, пусть демонстрирует наши отношения всем попало. Кажется, в этом все-таки была какая-то своя, незнакомая мне раньше прелесть.

Глава 36. Мария Солер

Разумеется, по возвращении из Парижа меня ждал серьезный разговор с родственниками – со всеми, не только с Диего. Потому что этот великовозрастный засранец растрепал и Хави, и Саре, что их любимая младшая сестренка замутила шашни не просто с взрослым мужиком, а с самим Арнау Сера. Спокойнее всех к моему выбору отнеслась сестра. Она ограничилась телефонным звонком: поинтересовалась, как меня так угораздило и посоветовала не обольщаться лишний раз – мол, такие, как Арнау, обычно рассчитывают на мимолетное увлечение, а не семью и детей. Хавьер явился лично – недовольный. Долго расхаживал по моей кухне, размахивал руками и предлагал познакомить со своими друзьями, которые старше меня не больше чем на десять лет. Я слушала молча, потягивая кофе. А когда брат выдохся, спросила у него: – Скажи мне честно, Хави: я выгляжу несчастной? Он осмотрел меня пристально, но я прекрасно знала, что именно он увидит на моем лице. Счастье. Потому что каждое утро, просыпаясь или в компании Арнау, или одна, я чувствовала именно это: безграничное, нереальное счастье. Счастье от того, что у меня есть любимый мужчина, в котором я уверена. И пусть он не готов был назвать меня любимой, я верила, что все у нас впереди. – Если он тебя обидит, я сброшу гирю на его БМВ, – сдался в итоге и этот Солер, заслужив от меня сестринский поцелуй и порцию заказанного ужина. А вечером, когда я уже собиралась спать, в замке зашелестел ключ, заставляя меня вприпрыжку бежать в прихожую и кидаться на шею моему Арнау. Он сам разрешил. Я пользовалась своим правом по полной, особенно если Серра являлся вот так, без предупреждения. После поездки он стал словно мягче. Не знаю, что именно на него так повлияло: одобрение его родственников, Диего или тот разговор в самолете, но теперешний Арнау мог обнять меня за талию, взять за руку или поцеловать в щеку даже на публике. Не спонтанно, конечно, и не посреди офиса. Но, например, в лифте. Или парковке. Или пока мы шли вместе по супермаркету, выбирая продукты для будущего ужина. Полнедели мы жили у меня. Другую половину – у Арнау, и это были лучшие дни в моей жизни, потому что в каждый из них Серра… готовил. Даже если был занят, даже если разговаривал по телефону – просто вставлял в ухо гарнитуру и спокойно резал овощи, рассуждая о юридических последствиях тех или иных решений. В такие моменты я просто садилась на стол, подпирала подбородок руками и наслаждалась. Без команды Арнау я и не пыталась лезть помогать – его раздражало, когда кто-то делал не так, как ему хотелось, или он привык, а в случае разговора с невидимым собеседником давать мне команды банально было некому. И я просто сидела. Смотрела. Плавилась не от жара сковородок или ламп, а от нежности, переполнявшей каждую клеточку моего тела. Я никогда не была так влюблена, как в Серра. Но мне безумно нравилось это чувство – светлое, яркое, теплое. Как его объятия, поцелуи или тихое «Рири» мне на ушко. Арнау не просто терпел мое присутствие – он впустил меня в свою жизнь. В свой дом, в свой график, в свои привычки. И по тому, как его плечи расслаблялись, когда я входила в комнату, как его взгляд искал меня в университетской аудитории, я понимала – я становлюсь для него необходимостью.