Книга Любовь, которую ты примешь, страница 41 – Рина Сивая

От того, насколько… правильно это воспринималось. – Так лучше, – удовлетворенно прошептала она, снова наводя камеру. – Улыбайтесь, сеньор Серра. Но я не мог улыбаться. Я мог только смотреть на нее – на ее профиль, на ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на сосредоточенное выражение лица. Она была так близко, что я чувствовал легкий аромат ее духов – что-то цветочно-фруктовое, совершенно не соответствующее прожженной манипуляторше, но так идеально подходившее молодой красивой девушке. Щелчок затвора прозвучал оглушительно громко в тишине ложи. – Ну вот, – Мария улыбнулась, отстранившись, и протянула мне телефон. – А вы боялись. Она оказалась права – лица и правда не было видно. В центре снимка была только девичья ладошка, примостившаяся на мужской руке. Но в этом кадре было больше интимности, чем в любом откровенном селфи. Это был не просто снимок – это была история. История о том, как ее пальцы лежат на моем рукаве, как шерсть костюма контрастирует с нежной кожей, как два мира – ее и мой – соприкоснулись. Я смотрел на фотографию, и что-то щелкнуло внутри. Это уже нельзя было списать на случайность, на минутную слабость или профессиональное любопытство. Мария методично, шаг за шагом, стирала границы, и я… я позволял. Более того – в какой-то момент я начал участвовать в этом разрушении. – Так что? – осторожно поинтересовалась Солер, когда я вернул ей телефон. – Можно оставить, господин суровый адвокат? – Оставь, – позволил я, переводя взгляд на сцену. Представление продолжилось, но мы оба этого не заметили. – И зачем только просила меня улыбаться? – Мне нравится ваша улыбка, сеньор Серра, – вот так просто призналась она, убирая мобильник обратно в сложенную на коленях сумку. Миг – и ее рука снова делает это: возвращается поверх моей, почти обнимая. Мария упорно делала вид, что ничего такого не произошло, и всецело отдавала свое внимание опере. А я смотрел на эти тонкие пальцы, аккуратные ноготки под золотым лаком с какими-то черными рисунками, на изящное запястье, украшенное браслетом. И понимал, что не хочу ничего менять. Пусть останется так. Сделаю девчонке приятное. – Наглеете, сеньорита Солер, – единственное, что я ей сказал, снова неосознанно используя уважительное обращение. – Но вам это нравится, сеньор Серра, – не отвлекаясь, парировала она. И снова в яблочко. Да, мне нравилось, но не так, как себе напридумывала Мария. Теперь я как никогда понимал котов, которые любили поиграть с мышками, даже если те дергали их за усы: это возбуждало. Не в плане похоти, а в плане подтверждения, что именно ты здесь самый главный хищник. Я был уверен, что Солер чувствовала то же самое, только на месте охотника представляла себя. Милая, наивная мышка, привыкшая к легким победам. Не в этот раз, сеньорита. Но… продолжайте. Мне нравится смотреть, как вы проигрываете. Главное только чтобы вы не потянули меня за собой.

Глава 18. Мария Солер

Я в нетерпении притопывала ногой, глядя на сменяющиеся на табло этажи. Двадцать девять, тридцать. Скорее, скорее. Я… соскучилась. Вчерашний вечер был великолепен. Арнау сам не замечал, как поддавался на мои чары. Он раскусил меня, понял мой интерес, но это оказалось даже в плюс. Больше не нужно было играть наивную дурочку. Можно было стать собой и не изображать стеснение от любого его взгляда. Теперь я сама могла на него смотреть – когда и как захочу. В открытую. Не скрывая, что именно сеньор Серра – то, что было мне нужно. Я планировала заниматься сегодня этим весь день – даже единственную пару в расписании решила пропустить. Зато заскочила в кофейню на углу и купила нам кофе. Вчера Арнау признался, что очень любит кофе. Я предложила ему чашечку, когда он подвозил меня до дома. Так и спросила: – Не хотите выпить кофе? Он улыбнулся так понимающе, словно разгадал все мои секреты. – А к нему в комплекте идет завтрак? Я бы не отказалась (если бы этот завтрак приготовил сам Серра, разумеется). Но до этой стадии мы еще не дошли. Дойдем, конечно, но не этим вечером. – К нему в комплекте не идет даже добавка, сеньор Серра, – припечатала я. – Только одна порция кофе, не больше. Я была уверена, что он откажется, но Арнау неожиданно проехал дальше, запарковал машину и – да, снова открыл мне дверцу. Мой герой. Мы молчали в подъезде, молчали в лифте, молчали перед дверью, которую я по закону подлости не смогла открыть с первого раза – замок вечно заедало. Лишь когда попали в квартиру, и я спросила у Арнау, какой кофе он любит, завязался разговор. Непринужденный разговор, который не останавливался ближайший час. Мы пили кофе на моем узеньком балкончике, разглядывали Парк Туро и говорили обо всем. Об опере. О работе. О сортах кофе и отсутствии в нем сахара. О наших сменивших курс отношениях не заикнулись ни разу. Я потом попрощались – как друзья. Я видела, что Арнау ждет от меня какого-то шага, действия. Ждал поцелуя? Я не подарила ему даже чмока в щечку. Рано, сеньор Серра. Слишком рано. Конечно, всю ночь именно это мне и снилось: наш поцелуй. Каким бы он был? Нежным и неторопливым? Страстным и голодным? Меня бы устроил любой вариант. Тихий «дзинь» вырвал меня из воспоминаний. Я шагнула в коридор, на ходу здороваясь с коллегами улыбкой. У меня было прекрасное настроение. Сегодня я даже позволила себе блузку с более глубоким вырезом, чем обычно – чтобы покорить Серра, разумеется. И я летела к нему по коридору, удерживая две чашки совершенно одинакового кофе – потому что нам даже напитки нравились те же самые. Дверь в приемную была открыта, поэтому я заворачивала внутрь, еще на подлете пропевая: «Добрый день, сеньор Серра». Но так и замирала на пороге, завидев на своем месте Паулу. – О, Мария! – она улыбнулась мне и поднялась навстречу. – Привет. Я так соскучилась! Она сама подошла, чтобы обнять меня. Я постаралась, чтобы моя улыбка осталась на лице. – Я тоже, – прозвучало хрипло, и мне пришлось откашляться, возвращая интонациям беззаботность. – Но разве ты не должна была выйти в понедельник? Твою выписку перенесли же, нет? Конечно да – она сама мне об этом писала, жалуясь на больничные условия. У меня было два законных дня в компании Арнау!