Книга Любовь, которую ты примешь, страница 119 – Рина Сивая

Посмотришь? – предложила Альба, оценив мой образ с ног до головы. Я с готовностью подошла к отрытому ноутбуку, изучая открытые изображения. В целом, ничего особенного там не было – довольно стандартные позы, нейтральные сцены. Пожалуй, я даже могла бы предложить сделать их интереснее, но идея испарилась, когда на следующем эскизе я вдруг увидела за спиной нарисованной Фемиды мужскую фигуру. – А это… – я ткнула пальцем в экран и обернулась к фотографу, которая о чем-то переговаривалась с помощницей, выставлявшей свет. – У нас что, парная фотосессия? – А ты не знала? – удивилась Альба. – Да. Только твой партнер будет позже, мы как раз пока отснимем сольные ракурсы. Я поджала губы. Ну, Эва! Удружила! – Это проблема? – поймав мой хмурый взгляд, переспросила девушка. Я отрицательно покачала головой и вернулась к эскизам. Не проблема для меня, как для профессионала, потому что все, что происходило сейчас – это работа. Но Мария Солер предпочла бы обойтись без мужского присутствия, особенно при наличии сцен, где меня явно кто-то будет трогать. – А кто партнер? – уточнила я, не найдя на изображениях ничего предосудительного: лишь пара сцен, где мужчина стоит рядом и поддерживает меч или весы, второй рукой приобнимая за талию. Альба пожала плечами. – Без понятия. Вероятно, кто-то малоизвестный, иначе мне бы сказали, как про тебя. Ну, что же. Будем надеяться, что он хотя бы окажется профи, и нам не придется торчать в студии весь день, снимая совместные кадры. – Тогда начнем? – Альба взглянула на меня, и в ее серых глазах мелькнуло понимание. Она, как фотограф, ловила состояния. Возможно, она уловила мою минутную панику. – Давай забудем про партнера сейчас. Ты одна. Ты и твоя тишина. Все, что нам нужно – это легкая грусть в глазах и спокойствие в позе. Сможешь? «Легкая грусть». Это было то, чего у меня было с избытком. Я кивнула, на этот раз твердо и уверенно. – Смогу. Съемка пошла по накатанной. Альба направляла меня тихими, точными фразами. – Посмотри чуть поверх камеры, будто видишь там далекий горизонт… Идеально. Теперь опусти взгляд на весы, но не на чаши, а на точку соединения. Как будто ищешь равновесие не во внешнем мире, а внутри. Да, вот так… Теперь меч – не оружие, а просто часть тебя, продолжение руки. Расслабь кисть. Я погружалась в образ, и он поглощал меня. Мягкий свет, струящаяся ткань, тишина в студии, нарушаемая только щелчками затвора – все это создавало терапевтический вакуум. Мир сужался до цикла рамки и голоса фотографа. И в этой ограниченности было облегчение. Не нужно было думать ни о чем, кроме следующего движения, следующего взгляда. – Отлично. А теперь завяжем глаза. Откуда-то сбоку вышла знакомая фигура, и я не смогла сдержать удивления. – Не аппендицит, я так понимаю? Эва ослепительно улыбнулась, подходя ко мне с повязкой в руках. – Официально заявляю, что с этого дня я больше не ем салат с мидиями, – положив ладошку на сердце, произнесла она. – Слушай, в этом образе ты – просто королева.

Я как чувствовала, что надо звать тебя. – Не подлизывайся, – я повернулась спиной, давая ей завязать тонкий шелковый шарф, прикрывший мне глаза. – За то, что не предупредила о парной съемке, ты со мной не расплатишься. – Ой, сочтемся, – я уже ничего не видела, но готова была спорить: Мендез от меня отмахнулась. – Кстати, твой сегодняшний спутник уже здесь, я с ним в лифте поднималась. Ушел переодеваться. Я выдохнула с облегчением. Хорошо, что не пришлось никого ждать. Раньше начнем – раньше закончим. Шелк повязки был мягким, но плотным. Мир погрузился в теплую, бархатную темноту. Все другие чувства обострились. Я ощущала легкое дуновение воздуха от вентиляции, запах воска и пыли стал четче, а тихие голоса в студии зазвучали как в наушниках. – Идеально, – сказала Альба где-то спереди. – С повязкой все меняется. Теперь ты не созерцаешь мир. Ты слушаешь его. Взвешиваешь на слух. Почувствуй это. Дай мне беспомощность и силу одновременно. Это было странное, почти мистическое ощущение. Я стояла босая, слепая, с атрибутами власти в руках, но лишенная главного инструмента судьи – зрения. И в этой темноте мои мысли, моя боль, мое ожидание стали громче, весомее. Я услышала, как где-то сбоку скрипнула дверь. Шаги. Не Эвы – ее каблуки стучали иначе. Эти были уверенные, мужские шаги. Кажется, мой сегодняшний спутник был так же бос, как и я. Что же, ему можно было посочувствовать: стоять на холодном полу было той еще пыткой. Я непроизвольно напряглась, стараясь уловить больше: тембр голоса, если мужчина заговорит, запах. Но было только молчание и ощущение чужого присутствия где-то на краю моего личного пространства. Он стоял и наблюдал? Готовился? Меня это начало нервировать. – Отлично, – снова голос Альбы, уже ближе. – Наш дух закона готов. Начинаем парные кадры. Мария, не снимая повязку, сделай маленький шаг назад. К правой руке. Я послушно отступила на шаг. И тут же почувствовала тепло. Не физическое прикосновение, а просто излучение тепла от большого тела, теперь стоящего совсем близко, чуть сзади и слева. Мое сердце глупо и громко стукнуло в груди. Я замерла. – Он будет направлять тебя, – пояснила Альба, и в ее голосе прозвучала легкая, профессиональная увлеченность. – Это часть концепции. Слепая Фемида, ведомая духом закона. Он – твоя опора и твой проводник. Твоя задача – доверять ему. Доверять. Я почти усмехнулась, но здесь была работа, а не моя жизнь. Здесь я профессионал. Сначала его пальцы коснулись тыльной стороны моей левой руки, той, что держала меч. Прикосновение было легким, но твердым. Он не взял мою руку, а просто положил свою сверху, направляя движение. Его кожа была теплой и сухой: от этого простого касания по спине пробежали мурашки. Он медленно, почти ритуально, поднял нашу соединенные руки, направляя меч вверх, под углом. Его хватка была безупречно корректной, но в ее незыблемости была какая-то… знакомость. Беспощадная точность. – Супер, – щелкал затвор. – Теперь весы. Правую руку. Его вторая рука обхватила мою правую, сжимавшую весы. И здесь – та же история. Его пальцы легли поверх моих, поправили хватку, придав ей более изящный, выверенный вид. Его ладонь была широкой, пальцы длинными. Они полностью закрыли мою кисть.