Книга Любовь, которую ты примешь, страница 107 – Рина Сивая

Глава 44. Арнау Серра

Этот вечер я должен был провести в Париже, в загородном доме Мартенов, за праздничным столом, в компании близких людей. А сидел в своем рабочем кабинете, в пустом офисе и даже пустом этаже. Совершенно один. В окружении бумаг и папок с делами оставшихся клиентов. Их все еще было много – тех, кто либо не поверил обвинениям в мой адрес о совращении студенток, либо выпросил себе более выгодные условия, воспользовавшись обстоятельствами. Разумеется, никто из них не собирался судиться сегодня, завтра или даже ближайшие несколько дней, но… Мне нужно было себя чем-то занимать. Потому что стоило лишь на секунду отвлечься от работы, как в голове яркой вспышкой знакомым голосом звучал один и тот же вопрос: «Представь, что не было этого скандала… травли… этих двух недель. Тогда… ты бы женился на мне, Арнау Серра?» Я думал, что предлагал ей идеальную, абсолютную защиту, уместную в данных обстоятельствах, не требующую пояснений или оправданий, но один вопрос – и это мне нужен щит, прикрывающий от неудобных, прямых вопросов, пробивающих насквозь. Я откинулся в кресле, закрыв глаза. Идеальный кабинет, идеальная тишина, идеальный порядок. Все, чего я всегда добивался. И полная, оглушающая пустота. «Тогда… ты бы женился на мне?» Я не собирался жениться. Мне – тридцать восемь. Я самодостаточен, успешен, хотя теперь здесь стоило добавлять слово «условно». Но я совершенно точно знал, что мне не нужен кто-то рядом, чтобы чувствовать себя цельным, уверенным или счастливым. Мое счастье – в выигранных делах, в успехе моих партнеров и учеников, в процветании фирмы. Или в серых глазах, сверкающих, будто звезды в ночном небе? Или в тихом смехе, изящном повороте головы, тонкой талии и нежных руках? Я открыл глаза и уставился на потолок. Логика, мой верный и беспощадный союзник, молчала. Она не могла дать ответ на этот вопрос, потому что он лежал за пределами логичного. В той сфере, куда я всегда боялся заглядывать. В сфере чувств, которые «мешают думать» и «контролировать». Мария была чертовски права, когда говорила, что я испытывал страх. Рядом с ней я забывал об этом – что эмоции вызывали у меня отторжение, раздражение и в каком-то смысле – панику. Но Рири легко забиралась туда, где никогда никого не было. Прямо в сердце. Этого я не мог просчитать, когда впускал Солер в свою жизнь. Но не мог сказать, что не допускал подобной мысли. Моя попытка защитить ее – это ведь тоже чувства, о которых она говорила. Но чувства, которые я обдумал, взвесил и выразил в поступке. Я действовал наверняка, и брачный договор был именно таким действием – выверенным, прагматичным, закрывающим все возможные уязвимости. Но один вопрос снес все эти расчеты одним махом. Он требовал не вычислений. Он требовал… желания. Чистого, иррационального, ничем не обусловленного желания. Желал ли я ее? Марию Солер? Всплыли образы. Не те, что были результатами последних двух недель – изломанные болью, слезами, обидой. А те, что были до. Как она смеялась, устроившись у меня на кухне. Как ее глаза загорались, когда она спорила со мной о какой-нибудь юридической тонкости. Как она прижималась ко мне во сне, доверчиво и беззащитно.

Как ее присутствие наполняло тишину моей квартиры не раздражающим шумом, а… жизнью. Да. Чертовски да, я желал Рири. Не как актив. Не как способ решить проблему с репутацией. А просто как ее. Такую, какая она есть – упрямую, яркую, эмоциональную, неудобную, живую. Но сказать ей об этом… Признаться в этом даже самому себе… Это означало потерять контроль. Открыть ту самую уязвимость, которую я всю жизнь тщательно прятал. Рискнуть снова быть раненым. Или, что еще страшнее, – причинить боль Марии, потому что я не умел быть другим. Не умел «просто чувствовать». «Кто сказал, что все нужно контролировать?» Ее голос в моей голове звучал тихо, но настойчиво. Как самый неподкупный судья. Я не смог ей ответить вчера, и до сих пор не видел правильного ответа. Одно дело – быть вместе, как Арнау и Мария, разные, но почему-то идеально совпавшие. Другое – брак. Это уже не просто «желание». Это – ответственность. Не за себя и за нее, за двоих как одно целое. Боялся ли я этой ответственности? Нет. Я просто не представлял себя в этих условиях – условиях обязательств, которые выходили за рамки контракта, юридических последствий, которые были не о деньгах, а о душах. Брак в моем мире был партнерством. Расчетливым, взаимовыгодным. А с Солер… с ней это было бы чем-то иным. Чем-то непредсказуемым. Я встал и подошел к окну. За его стеклом город готовился к празднику, сияя миллионами огней. Где-то там, в одной из маленьких, теплых точек, была и Рири. Не одна, надеялся я. С семьей. С теми, кто не боялся чувств и не пытался все обернуть в параграфы. Ее вопрос нервировал меня, как неразрешенное дело. И я, Арнау Серра, привыкший раскладывать все по полочкам и находить решение для самой запутанной ситуации, оказался в тупике. Потому что это было не дело. Это была жизнь. Моя. И Марии. Я снова представил ее лицо – не вчерашнее, искаженное обидой, а то, каким оно было до всего этого. Светящееся, живое, полное безрассудной веры в то, что все будет хорошо. Веры в меня. Эту веру я сам и разрушил. И теперь, чтобы ее восстановить, требовалось не юридическое решение. Требовалось… мужество. Мужество признаться себе, что я хочу. Не потому, что это логично или безопасно. А просто потому, что хочу. Хочу ли я? Образ ее улыбки. Звук ее смеха. Ощущение ее руки в моей. Тихий шепот «Арнау» в темноте. Да. Я хотел этого. Хотел так отчаянно, что это пугало. Потому что это желание не поддавалось контролю. Оно было. Брачный договор в портфеле был не ответом – он был попыткой спрятаться. Защитить не Рири, а себя от этого пугающего, всепоглощающего желания, придав ему безопасную, бюрократическую форму. Она была права. Я предлагал щит. От самого себя. Я медленно повернулся и посмотрел на свой стол. На аккуратные стопки дел, на компьютер, на все атрибуты жизни, которую я так тщательно выстроил. Жизни, которая сейчас казалась до жути пустой. Вчера я ушел, потому что не нашел ответа. Потому что испугался собственной немоты. Но уход не принес мне прозрения. Он лишь отдалил меня от нее . Ответ был не в кабинете. Не в документах. Он был во мне. И мне нужно было его найти. Не для того, чтобы вернуть Солер – я уже, кажется, слишком много для этого навредил. А для того, чтобы наконец-то быть честным.