Книга Месть Даники, страница 36 – М Кей Нуар

Как я ни стараюсь, я ничего не вижу — меня со всех сторон окружает кромешная тьма. Я не помню, чтобы меня связывали, но, с другой стороны, я многого не помню.

В голове всё плывёт и туманит, как будто я всю ночь напролёт, от заката до рассвета, нюхал кокаин, а рассветы таяли в безумном угаре, как в мои молодые годы на вечеринках в Вегасе. Но мой нос уже много лет как стал «улицей с односторонним движением», так что я точно знаю: дело не в развлекательных наркотиках.

Боль пульсирует в моём избитом теле, когда меня возвращают в сознание. Моё лицо липкое, тёплое; знакомое ощущение высыхающей крови липнет к моей коже, медный привкус на языке. Хуже всего моё плечо, оно горит!

Я пытаюсь вытереть щёку, но моя рука не подчиняется командам. Только когда я пробую снова, я понимаю, что вообще не могу двигаться.

Верёвки, это верёвки. Грубые верёвки впиваются в мои запястья. Тот, кто меня связал, сделал хорошую работу, нет даже малейшей возможности пошевелиться — я полностью прикреплён к тому, что кажется самым неудобным стулом в мире.

Моё тело слишком большое для этих глупых складных металлических стульев, которые больше подходят для функциональности, чем для комфорта. Я сомневаюсь, что мой комфорт сейчас вообще кого-то волнует.

Гнетущая тьма давит, усиливая тишину вокруг меня. Я напрягаюсь, чтобы услышать что-нибудь, любой знак того, где я могу быть или кто может быть рядом, но пустота не даёт ответов. Страх гложет меня, каждая минута проходит в мучительной вечности. Это безнадёжно.

Но я не могу сдаться. Я должен добраться до Даники раньше них. Может быть уже слишком поздно... Эта история не должна так закончиться. Не сейчас. Не тогда, когда всё наконец снова начинает складываться. Я стискиваю зубы, заставляя боль и страх отступить на задний план. Должен быть выход. Должен быть способ спасти её.

— Развяжите меня, придурки! — требую я, но мой голос не передаёт той власти, которую я намеревался. Он звучит слабо, хрипло... чужеродно. Мне нужна вода.

Нет ответа из пустой комнаты, которая воняет кислятиной, будто кто-то наблевал на пол неделю назад и просто оставил сохнуть. Этот запах одурманивает, но совсем не в сексуальном смысле — скорее наоборот.

— Вы пожалеете об этом, — снова пробую я, но моя угроза падает на глухие уши. Мой голос возвращается ко мне эхом в холодной комнате с полом, который ощущается как грубый бетон под моими босыми ногами. Определённо не люкс, хотя сомневаюсь, что я здесь в гостях. Дона мафии не похищают ради забавы…

Отчаянно желая свободы, я раскачиваюсь вперёд-назад, пытаясь опрокинуть металлический стул, но это бесполезно — он, кажется, прикручен к полу. Ублюдки. Как бы я хотел знать, кто они, но придурки слишком трусливы, чтобы даже показать свои лица и ответить на мои угрозы.

Я борюсь ещё несколько минут, прежде чем моё разбитое тело заставляет меня принять ограничения моего положения. Даже малейшее движение тянет моё горящее плечо, как нож, снова и снова пронзающий мою кожу.

Как это вообще случилось? Я всё ещё не могу собрать всё воедино.

Я помню, как отправил Данику прочь. Я помню, как шутил с Эмилио о кофе. А затем внезапно переполох снаружи моего кабинета. Выстрелы. Так много выстрелов — они всё ещё звенят в моих больных ушах.