Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Отправился он с торговцем в дальнюю дорогу. Посмотрел на пёструю ярмарку, подивился чужой работе, да похвалился своей. Сколько всего красивого да затейливого, а лучше его оживших птичек да зверёнышей ничего и нет – все поделки вмиг разобрали! Тогда выбрал он для Златы подарки: медный браслет, вышитый камушками поясок да целый ворох пёстрых лент, и домой отправился. Отворил дверь, улыбкой просиял – представил, как сейчас Златушка ему на шею кинется, как примется привезённые подарки разбирать, смеясь от радости. Да только дома тишь и запустение. И не так, что вот только хозяйка за делами крутилась и отбежала к колодцу за водой или к подружке словом перекинуться, а будто уж не один день изба пустая стояла. Бросился Люб к Цветаве: — Златка где? Поначалу девица нос воротила, не забыла обиды на подругиного братца, но потом увидала, что Люб сам не свой, смягчилась. — Третьего дня всё зазывала она меня за грибочками, да я не пошла. А вчера забегала к вам – Злату не застала. Стряслось чего? — Стряслось, – только и уронил Люб и тут же прочь кинулся. Недаром ему всё казалось, что сестрица в лес смотрит. Пока он дома был, так она за него держалась, а как оставил надолго одну… Где ж теперь её найдёшь, если и вовсе не сгинула? Третий уж день одна в чаще. Самому ни за что не отыскать, а кто помочь мог – тот велел Любу больше на глаза не показываться. Но тут уж не до гордости, вот и побежал он к Ведьме. Только занёс кулак, чтоб в дверь землянки постучать, – та сама распахнулась, будто ждала его хозяйка. Только вот за порог не пустила. Дверь захлопнула, спиною к ней прижалась и уставилась Любу под ноги. — Чего надобно? Занята я. Люб состроил повинный вид, но долго расшаркиваться недосуг было, сказал, как есть: — Сестрица моя пропала. В лес ушла третьего дня и до сих пор не воротилась. Прости, коли обидел тебя, но больше не к кому мне обратиться. Помоги, по старой памяти прошу. — Помочь-помо-о-очь, – рассеянно запела Ведьма, хлопнула себя по бокам, будто в карманах что искала, – помочь отыскать сестрицу, да-да… Над ней каркнула ворона, уронила на плечо блестящее перо из хвоста. Ведьма взяла его в ладоши, подула, пошептала, потрясла да вручила Любу. — На вот. Куда кончик казать будет, туда и беги. Ворона снялась с крыши землянки и запропала за верхушками деревьев. Люб чуть погодя ощутил, как вертнулось перо в руках. — Беги! – прикрикнула Ведьма. – Занята я! — Спасибо тебе, вовек не забуду! И Люб бросился со всех ног в чащу. * * * Теперь-то ворона могла добраться до деревни, не глядя. Полетай-ка каждый вечер! Но уж очень Ведьма просила, песенки свои пела, как откажешь. Да что толку? Каркаешь, только голос тратишь, а Дубыне – что в лоб, что по лбу! Уж и подлости ему всякие духи в лесу подстраивали: то сук на ногу уронят, то тропинки переплетут, что вместо ягодной поляны к медвежьей берлоге выведут. Сегодня в кустах малиновых запутали, рубаху новую порвали. Ему бы, дураку, прощения у духов вымолить, так он давай в лесу злословить! С тяжёлым сердцем летела ворона, так к земле и тянуло. В деревне ребятишки друг за другом бегают, девицы песни поют – всем весело, а она беду в клюве несёт. Вот и у красного сруба молодая хозяйка суетится, половички цветастые вытрясает – как-то ей замужем за Дубыней таким. Кабы не она, у духов бы и вовсе был с ним разговор короткий. |