Книга Навьи пляски, страница 117 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Ксюша быстро закивала. Женщина повернулась и вышла из круга деревьев. Следом за ней побрела и перепуганная девушка.

Когда вошли в деревню, снег прекратился. Сквозь тучи начала пробиваться луна.

— Вот и пришли, – весело проговорила Млада. – Видишь, в каждой истобке угощение готовят! И с горок кататься будем – парни надысь их сделали да водой залили.

Ксюша поглядела по сторонам. Дворы за заборами, похоже, большие, избы тоже не маленькие. Над крышами вился дым, в крошечных окнах горел тусклый свет. Она сперва удивилась, но потом вспомнила, что в старину окна делали маленькими для удержания тепла, а освещались дома лучинами. Но на дворе-то двадцать первый век! Господи, неужели она, как героиня какой-нибудь книги, попала в прошлое?! Нет, скорее, перед ней деревня каких-нибудь поехавших головами сектантов, вообразивших себя древними славянами.

Девушка шмыгнула носом. До чего же запах противный! Как они тут живут?

Но вот хлопнула где-то калитка, и звонкий голос крикнул:

— Гляньте, девки! Младка-то с гостьей!

— Неужто?!

И вскоре Младу с Ксюшей обступило несколько молодых девчонок и парней.

— Одета-то как непотребно!

— Так она ж из этих, нонешних!

— Ничё, обрядим как положено.

— А сама-то аппетитная, – хмыкнул один из парней.

У Ксюши дыхание перехватило, но Млада шепнула:

— Это по-местному красивая значит.

И громко проговорила:

— Ты, Волчок, зубы-то не скаль. А ты, Ксеня, не верь ему. Первый анчут в веси! Враль, иначе говоря. Али забыл, как о прошлом лете мамка твоя голяком тебя по деревне гоняла за твои байки, аки мальца?

Молодёжь захохотала, и у Ксюши отлегло от сердца. Пусть слова старинные, а одеты парни и девушки так, словно со страниц учебника по истории вышли, но лица озорные, весёлые. Ей и самой смешно стало, когда представила этого верзилу, бегающего по деревне в чём мать родила.

— А чем гоняла-то? – хихикнула она. – Ремнём или поленом?

— Голяком, – повторила Млада. – Это веник такой, без листьев. Ладно, полно баклушничать. Ксеня заблукала в лесу, промозгла. Идём. – Она потянула девушку за собой.

— Среди всех невест ей первой быть. Жаль, не моей! – крикнул Волчок им вслед.

— Уймись, охальник! – огрызнулась Млада.

Ксюша обернулась, чтобы сказать нахалу что-нибудь едкое. Парни и девки стояли кучно, смотрели им вслед, улыбались. Но почему-то от их улыбок девушке стало жутко. Там, где под одеждой оберег соприкасался с кожей, на мгновение делалось горячо. И тут же волна паники накрыла её: ни одна собака не залаяла, дым идёт, а горящим деревом не пахнет, да и вообще нет никакого запаха, кроме болотной вони. Она замедлила было шаг, но Млада крепко взяла её за руку:

— Я сказала, идём.

Они вошли через калитку в просторный двор. Млада посмотрела на Ксюшу и шепнула:

— Уговор помнишь?

Девушка кивнула. Её спутница положила еловые ветки на крыльцо. В сени они вошли, держа лыжи в руках. Млада велела:

— Сымай одёжу свою. Да баретки обмети.

И сама подала пример: отряхнула снег с обуви, скинула рукавицы, тулуп, платок. И в свете фонарика Ксюша увидела перед собой молоденькую девушку, свою ровесницу. Такую же светловолосую, миловидную, только более пышнотелую. Печальным и строгим показалось её лицо. Девушки несколько мгновений смотрели друг на друга, затем Млада растянула губы в робкой улыбке и толкнула низенькую дверь. Оттуда пахнуло сухим теплом. Согнувшись, она прошла внутрь, но дверь за собой плотно не закрыла.