Онлайн книга «Призраки и пулеметы»
|
— Ну что ты, дурак старый, приперся? Иди-ка… добровольно! И Самсоныч с обидой выходит, напоследок громко хлопнув дверью. Смех ему вдогонку. И яблочный огрызок в спину. * * * Отборная мощь. Рафинированная сила. Десантные пароходы, вращая колесами, подплывают чуть ли не к самой кромке берега. Над морем бушует гроза, но волн нет. Ни дуновения ветерка над флотилией. Весна, от берега к задымленному железу тянет ароматом цветения. Враги безупречны, одеты с иголочки. Стеки налакированы, пенсне прозрачны. Стеки – чтобы направлять. Пенсне – по уставу положено, зрение у врагов без прищура. Буры-якоря вгрызаются в дно. Понтоны складываются в мосты. Стравливая пар, лязгают траками танки. Из трюма эсминца, обвешанного щитами (на носу отлитый из бронзы дракон), поднимают клетку, тросы гудят от напряжения. За прутьями толщиной в руку беснуется грязный мужичонка, замотанный в вонючие шкуры. — Что это? – вопрошает старший офицер. Для удобства назовем его генерал. — Это шаман. Пленник. Его специально изловили наши лазутчики, доставили из резервации. Враги – прирожденные командиры, отблески пенсне, голубые глаза, – покуривая трубки, смеются над шаманом, предлагая показать колдовскую силу, сглазить, приворожить. Шаман скалится, молчит. Плюет. Ком слюны на фуражке генерала. * * * Найти работу оказалось легко. Всего ведь надо опять смириться, забыть о назначении, образовании, дипломе и… Второй день уже Самсоныч оформлен грузчиком в порту. Проявляет чудеса выносливости. Остальные носильщики, изламываясь под тяжестью бочек с машинным маслом, завидуют Самсонычу, уважают его. Так и говорят: «Самсоныч, мы тебя уважаем, ты правильный мужик». И наливают дрянного виски. И бекона на черную, как грязь под ногтями, лепешку. И лучком похрустеть. Благодать!.. Но обеденный перерыв заканчивается: пора круглое носить, квадратное катать. Аккуратно, осторожно, чтобы никто не понял, что мешки не плечи нагружают, но укладываются на костяк отборной магии. Вечереет. Самсоныч на крановой вышке, нравится ему здесь: весь порт как на ладони. И море. Ветер пахнет яблоневым цветом, а не гнилой рыбой, солярой и мочой. Выдернув бутылку из кармана грязного смокинга, Самсоныч жадно глотает из горла. Случайно роняет опустевшее стекло, брызги осколков внизу. И ладно. Бывает. Взгляд мутнеет, погода над гаванью портится, но Самсоныч видит на горизонте дымы. Цокает языком, улыбается, обнажая прорехи в зубах. Началось. Суета внизу. Объявлена тревога. Гарнизон в ружье, свистать всех наверх. Враг приплыл. * * * Армия штурмует город. Враги почему-то всегда желают разграбить город. Привычка? Традиция? Зов крови?.. Сотрясается громада стен – дюралевая сталь принимает удары таранов. Тут и там стартуют дирижабли-бомбардировщики. Часть из них вспыхивает, едва успев взлететь, – команды снайперов действуют слаженно, фугасные патроны к зенитным ружьям подносятся регулярно. Пахнет порохом. В небе – прожекторы молний. Порт – в стороне, вне стен – горит вторые сутки. Горы трупов, смрад. Огромные танки, пыхтя паром, ползут к стенам, подрываются на минах, а вслед уже спешат следующие. Сверху льется смола, летят снаряды и ядра, металлические стрелы прошибают броню… Вражеские офицеры подрастеряли свой лоск: испачканы, небриты, сквернословят и уже не верят в победу. Спускаются в землянку. Пьют шнапс. Лица краснеют с каждой опустевшей жестяной кружкой. Генерал пьян, его шатает. Он приказывает принести клетку с шаманом. И так тихие разговоры вовсе смолкают. Шаман… Уже никто не смеется, поминая пленного уродца. |