Онлайн книга «Призраки и пулеметы»
|
* * * Мне скоро пятьдесят лет, я давно поседел и отчасти лыс. Марта смеется над моей прической, предлагая заказать парик или окрасить волосы. Я смеюсь в ответ и прикрываю шляпой свидетельства возраста. Уважаемый профессор, душа компании, примерный горожанин, я спешу на лекцию в Университет. Целый год после событий той ночи я боялся этого здания, мне чудилось, что химеры ждут крови… Со мной здороваются: зеленщик, разносчик сдобы, булочница, мясник, соседи, спешащие по делам, желтолицые дамы в чепцах цвета шоколада, чью фамилию я постоянно забываю. Я забываю все больше, и только иногда, бессонными ночами (младший сын нашей приемной дочери, мисс Риты Виллер, страдает животиком, и когда Рита гостит у нас, я укачиваю младенца), вижу, как наяву. Крохотная площадка, залитая светом разогнавшей смог луны… Тяжеловесное кружево шпиля Университета… Инспектор Мэйн и отец Ричард, а также луддит в белом пиджаке, вскарабкавшиеся наверх… Ничего мистического, ничего божественного. — Что с вами, мистер Виллер? – участливо спрашивает инспектор. – Чего ради вы вломились в Университет и напугали честных горожан? — Элис! – рыдает Марта, перегнувшись через перила. – Элис, доченька моя!!! — Кажется, – вставляет отец Ричард, – ваш механоид пострадал. Боюсь, он не подлежит восстановлению. — Элис! Доченька! — Мы подготовили поправку к закону, запрещающую создание человекоподобных механизмов, – как бы между прочим замечает луддит. – Мистер Адам Виллер, что с вами? Вы нуждаетесь в помощи? На лестнице, ведущей вниз, толпятся добропорядочные горожане, смотрят участливо. Я встаю – сперва на колени, потом – в полный рост, обнимаю за плечи жену, оттаскиваю от края. Взгляд против воли отмечает белеющие на мостовой осколки. И розовое платье, такое нарядное розовое платье – я не мог видеть его цвет, но видел. Рассекая людской поток, уходит серый человек, полы его плаща колышутся на ветру. Вот он достигает газового фонаря, и я отчетливо вижу: у него нет тени. Но когда на него падает тень статуи основателя города, он исчезает. И только тогда я понимаю, кто это, – основатель города Эдвард Кент. Гоню воспоминание, закрывая ящики памяти. Город улыбается мне – прохожими, домами, деревьями. Завтра Рита снова приедет в гости, привезет внуков, и старший спросит: — Мистер Адам, дедушка, а что это? Он укажет на странную вазу в виде фарфоровой руки. На пальцах – несмываемые пятна чернил. — Это – напоминание, – отвечу я, – о том, как важно быть человеком. На стенах гостиной – несколько уцелевших картин Элис. Они пугают посетителей, но Марта отказывается их снять. Я спрашивал Риту – она забыла про Элис, как забыла миссис Бентон, как вымарали ее из жизни остальные. И я боюсь этого – окончательного забвения, которое приходит после смерти разума. Боюсь однажды не вспомнить себя таким, каким был когда-то… Шимун Врочек, Александра Давыдова Огонь под железным небом А10 Вдалеке закричала женщина. Она кричала надрывно, выжигая из легких остатки кислорода. Гильермо поднял голову: в небе, черном, разодранном лучами прожекторов, плыли туши цеппелинов – будто стада серых китов. Вой сирен резал висок, словно внезапная головная боль. Проклятые дирижабли. Гильермо слышал равномерный гул винтов. Вдруг мелькнуло – белый разрыв в воздухе, высоко, цеппелин покачнулся, но продолжал плыть. В него уперся луч прожектора, застрекотал пулемет – Гильермо видел, как бьется на земле злой огонек. С дирижабля сорвалось нечто маленькое, темное… мешок с песком? Гильермо почему-то вспомнил, что в кабину аэростата кладут мешки с песком, чтобы сбрасывать их и подниматься выше… Но тут? |