Книга Призраки и пулеметы, страница 22 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

— Мистер, миссис… вы не пострадали?

— Не волнуйся, – проговорила Марта, дрожащими руками вытряхивая из волос осколки стекла. – Какие-то хулиганы. Рита, хочешь поужинать вместе с нами?

— Спасибо, я не голодна, – проговорила она. – Можно мне пойти в ту комнату?

— Конечно, – Марта одарила ее улыбкой. – Это теперь твоя комната, ступай.

Элис помахала ей рукой, и девочка поспешила удалиться.

Отужинав, мы с супругой отправились в мой кабинет: там имелся еще один камин, и окна не выходили на улицу; Элис же осталась рисовать в гостиной.

— Интересно, она чувствует страх? – прошептала Марта. – Признаться, мне очень неуютно.

— Я не могу уехать, – сказал я в очередной раз и потер виски. – Нужно попытаться их убедить, устроить выставку картин. Если и это не поможет…

— Не поможет, – мотнула головой супруга. – Чем больше они убеждаются в том, что Элис человечнее любого из нас, тем становятся злее. Они боятся, что придут такие, как она, и вытеснят людей, понимаешь? Секретари, музыканты, художники потеряют работу.

Загрохотал опрокинутый мольберт, и в комнату без стука ворвалась Элис. Мы с Мартой бросились ей навстречу, и она, как обычный ребенок, спрятала лицо у меня на груди, а потом осторожно обернулась.

За неимением ничего лучшего, я взял вместо оружия газовый фонарь и шагнул к приоткрытой двери. Осторожно выглянул – никого. Элис дернула меня обратно и обвела комнату руками, будто пыталась обнять ее. И тут я заметил едва заметное движение, словно материя постепенно начинала распадаться: закачалась деревянная лестница, что вела в каморку Элис, стены будто подернулись зыбью, и мы втроем невольно попятились в гостиную.

Стены колыхнулись, потолок начал опускаться, как гидравлический пресс, и я понял: нужно уходить, или нас размажет по полу.

— Марта, Элис, бежим! – крикнул я и рванул к выходу, слабо понимая, что происходит. Одно было ясно: находиться в доме опасно.

Открыв входную дверь, я выпустил Марту и Элис. Вспомнил, что в доме осталась Рита, рванулся обратно, но Элис помотала головой и встала в дверях, раскинув руки.

Марта всхлипнула, и я обернулся: в темноте улицы виднелись человеческие силуэты. Люди медленно приближались. Сердце стучало, как поезд, и в этом гуле тонул грохот их шагов. Оттолкнув Элис, я попытался открыть дверь в дом, убеждая себя, что движущиеся стены и пресс потолка – не более чем наваждение, но не смог. Тогда я нажал на кнопку звонка, и в доме запел механический кенар – Рита услышит его и впустит нас.

Между тем люди все приближались – медленно и неумолимо, и лица их напоминали хищные дома с картины Элис.

— Мистер Виллер? – донеслось из-за двери. – Я не могу открыть, замок заклинило!

Замок? Но я не закрывал его!

— Марта, Элис, лезем в окно! – скомандовал я, и тут из-за розового куста появился первый человек, преградивший нам путь.

Это был кучер, выпивоха Вильям, – заросший, вечно улыбающийся, с носом, цветом и формой напоминающим сливу. Только теперь он не улыбался, и глаза у него были рыбьи, стылые. В руке он сжимал хлыст, и не оставалось сомнений, что Вильям пустит его в ход, едва до нас дотянется.

— Вилльям, ты что? – пролепетала Марта, отступая и волоча за собой Элис.

Кучер не реагировал, чуть приоткрыл рот и прошипел:

— Чуждое. Вы должны умереть.