Книга Волчонок, страница 32 – Александр Мазин, Анна Евгеньевна Гурова

Позади идола в земляном полу дома зияла нора. Да не просто нора – а настоящий вход в подземелье. Деревянная крышка-дверь была откинута в сторону. Вниз вели ступени. Радим увидел их, когда присел у края.

Из норы тянуло влагой, дымом и людским духом.

Радима охватил азарт… Который тут же прошёл, когда он вспомнил того, в синей рубахе. Нет, сейчас спускаться он не станет. Во всяком случае, один.

Радим вернулся ко входу, поставил копьё рядом со спящим желтоволосым и вышел во двор.

Холоп закончил с курицей и теперь возился с костром. На Радима не глядел.

Радим решился. Проходя мимо столба-идола, быстро наклонился и подхватил знакомый браслет.

Возможно, этот незнакомый бог Велс обидится даже на такую мелочь, но плевать. Если всё пойдёт так, как хочет Радим, у Велса скоро появится для обид повод посерьёзнее.

Главное, хёвдинга уговорить.

Спускаясь, Радим вспомнил про щель в скале, из которой тянуло людским духом и дымом. Подошёл к ней, приник… и увидел в глубине огонь.

* * *

— Нашёл боярышню свою?

Первым Радиму в городе навстречу попался Нагиба. Вышел из-за угла дома, как будто поджидал.

Радим помотал головой.

Даже не соврал. Ольги-то он не видел. Только браслет, показывать который Нагибе он не собирался.

— Жаль, жаль… – Нагиба покачал головой, лицо сморщил, будто печалится. А может, и впрямь опечалился. – А что тебе в той боярышне? Знакомы?

— Так земляки же, – ответил Радим. – Я тоже плесковский. А вдруг с ней беда? Что ж не помочь, если можешь?

— А ты можешь?

— А то! – хвастливо заявил Радим. И похлопал по мечу. – Да и не один я.

— Думаешь? – усомнился Нагиба. – А с чего бы нурманам за плесковскую деву заступаться? Или забыл, как они за вашей княжной охотились, которую ты у меня из-под носа увёл?

Радим нахмурился, но Нагиба тут же замахал руками:

— Забыл, забыл уже! То дело прошлое!

«Ничего ты не забыл, – подумал Радим. – Только боязно тебе на меня нападать здесь, в городе. Узнает Харальд – убьёт».

— А что княжна? – спросил он будто бы невзначай. – Как ей в Плескове живётся? Здорова ли?

— Да что ей болеть-то? – поднял бровь Нагиба. – Молода, весела…

Старый разбойник склонился к отроку и негромко сказал:

— Только говорили мне: нет её в Плескове нынче.

— Да? – тем же равнодушным тоном проговорил Радим. – А где же она? С отцом куда-то отправилась? Или к жениху в Киев?

— Откуда ж мне знать? – развёл руками купец. – Мне не докладывают. Мог бы разведать… да только в Плесков мне дороги теперь нет. Сердит на меня князь-воевода.

— А что тебе в том Плескове, Нагиба? Ты купец известный, богатый. Тебя и в Новгороде примут.

— Примут, верно. Только в Плескове у меня подворье богатое, добра немало… Даже и не знаю, как у князя прощение вымолить? Разве только от беды дочь его спасти…

Сказал, да так и впился в Радима взглядом.

— Спасти княжну от беды? – переспросил тот. – Ты что-то знаешь?

— Ну, или не княжну, так хоть боярина какого плесковского дочь…

«Точно знает. Но бесплатно ничего не скажет», – понял Радим.

— Ладно, – сказал он, – я к своим пойду.

— К нурманам? Иди-иди! Да передай Харальду то, что я тебе сказал!

Радим

— И зачем нам это? – лениво проговорил Харальд, выслушав рассказ Радима. – Ты даже не знаешь, княжна ли это или другая девица? Да и хоть княжна. С чего ты взял, что её пленили? Может, она жертву принесла и уже домой скачет?