Онлайн книга «Похищенная»
|
— Мой раб! Захочу – убью! Моё право! – тоже на языке нурманов запальчиво выкрикнул Угрюм и замахнулся на мальчика. Нурман оказался между кривичем и Радимом так быстро, что Ольга и моргнуть не успела. Нурман глянул в глаза желтобородого: — Нет, не твоё, – произнёс он негромко и от этого ещё более страшно. Желтобородый попятился. Будто вдруг забыл, что он воин, а в руке у него меч. Но тут же спохватился: сжал рукоять покрепче, нахмурился грозно. Нурман улыбнулся. Ровные белые зубы, широкая улыбка… Вот только доброй её не назовёшь. Он больше ничего не сказал. Даже не взялся за меч. Но здоровенный кривич отступил. И сунул собственный клинок в ножны. — Если тебе приглянулся этот раб, можешь его забрать, – проворчал Угрюм, пятясь. – Но сначала заплати. Я взял его в бою! — В бою? – Викинг улыбнулся ещё шире. – Раз так, то я заплачу. Лови! Серебряная монета упала на песок. — Крепкий паренёк стоит намного больше, чем один дирхем[8]! – возмутился Угрюм. — Это если бы он был живой, – насмешливо проговорил нурман. – А я купил мёртвого. Ты же его убить хотел, верно? Угрюм раскрыл рот… Но его перебил Нагиба. — Уступи ему! – прошипел купец. – Взял монету и отошёл! Живо! Угрюм проворчал что-то недовольно, но повиновался. — Вставай! Чего разлёгся! – Нурман легонько пихнул Радима носком сапога. – Эй, ножик прихвати. Это же твой боевой трофей, да? Вернее, не твой, а мой, потому что ты теперь мой раб, а у рабов своего не бывает. — Отличное приобретение, Харальд! – поздравил товарища второй нурман, оглядев Радима. – На рынке в Бирке за него дадут уж точно побольше дирхема. — Это точно, – согласился Харальд. – Но я не буду его продавать, Гуннар. Парнишка встал с камнем против ножа, а потом – с ножом против меча. Вряд ли из такого храбреца выйдет хороший раб… А вот добрый дренг[9] получиться может. Радим понял не всё – по-нурмански понимал не очень хорошо и не все слова расслышал. Но главное уяснил. Убивать его сегодня не будут. И слова «может получиться воин» он не столько понял, сколько угадал. Но это было так неожиданно, что он не рискнул поверить, что понял правильно. — Эй ты, как там тебя, Ногата! – повернулся к купцу Харальд. – Показывай свой товар! — Я Нагиба, – проворчал купец. – Нет, сначала ты деньги покажи, Харальд-хёвдинг[10]! «Боится, – злорадно подумал Радим. – Боится, тать. Двух нурманов испугался!» А вот нурман двух десятков ватажников не опасался ничуть. Снял с пояса увесистый кошель, подкинул на руке. — Здесь десять марок серебром! – сообщил он. — Маловато будет, – проговорил Нагиба. — Ты сначала покажи товар, а потом торгуйся! – поощрил Харальд. – Я пока ещё ничего не видел. — Покажи ему! – велел купец Угрюму. Тот принёс сундучок. Раскрыл. Вынул по одной три серебряные чаши. — Тут одного серебра больше, чем на сорок ваших марок! – заявил купец. – А каменья какие, ты глянь! А работа ромейская! Из такой посуды князьям только пить! Второй нурман, Гуннар, взял одну из чаш, взвесил на ладони. — Полмарки[11], может, и потянет, – сказал он. – А камешки твои… Наш янтарь и то красивее. Пять марок за эти три и ещё пять за стекло. И покажи, что у тебя там ещё? — Ты смеёшься, что ли? – взвился Нагиба. – Тридцать марок, ни дирхемом меньше! Пока они торговались, Ольга думала. Стоит ли крикнуть сейчас этому нурману, чья она дочь? |