Книга Хозяин ветра, страница 80 – Мария Семенова, Анна Евгеньевна Гурова

Лишний поднял руку и уверенно указал куда-то во мрак.

— Боярыня, – произнес он, – вон там на стене висят гусли.

— Откуда… знаешь? – голос женщины дрогнул.

— Не знаю, но чую. Необычные гусли.

— И то верно. Они изготовлены из челюсти огромной щуки. Ее добыли мои сыновья много лет назад в походе к карелам, на море Нево.

— Дозволь мне сыграть на них, матушка-боярыня? – В здравом уме Лишний не смог бы и выговорить подобную просьбу, но сейчас кто-то словно шевелил губами за него. – Ради… памяти твоего сына…

Боярыня молча поднялась со скамьи. Лишний успел испугаться и горько раскаяться в своей дерзости. Представил, как его сейчас выкинут на улицу. А и правильно сделают…

Но тут раздались шаги, и на колени ему легла прохладная тяжесть полированной кости.

— Играй, – шепотом сказала женщина.

Лишний ощупал гусли, подивился их величине и необычным обводам. Пробежался по струнам, взялся крутить шпенечки. Все делал легко, привычно. Костяные гусли будто сами ластились к его рукам. Лишний улыбнулся широко и свободно. Ему сделалось так светло на душе, что он на время забыл даже о слепоте. Радость охватила его, и он запел. Пальцы без промаха ложились на струны, рождая удивительные созвучия. Неведомо откуда приходили слова, а голос бил крыльями, наполнялся огнем и летел, летел…

Пение оборвалось на полуслове: Лишний услышал, как заплакала боярыня Милолика.

Перепугавшись, он протянул было ей гусли, но та мягко толкнула их ему на колени.

— Играй… играй еще! Охти… почудилось, что сынок мой здесь, в песне твоей… Его голос слышу, его персты на струнах ликуют… Тебя вижу – чужого чуженина, а отвернусь – сын рядом сидит… Мыслимо ли такое?

— Не знаю, – прошептал Лишний.

Больше он играть не стал. Изведав дыхание чуда, невместно искать его повторения.

Впрочем, боярыня была сильна духом. Ровным голосом она заговорила совсем о другом:

— Как случилось, что ты ослеп?

— Лесной Владыка покарал меня, – потупился Лишний. – За дерзость мою, за неблагодарность… Довелось мне возомнить себя особенным, богами избранным. Я бросил своего учителя и ушел… Вот и хожу-брожу теперь по миру, вину избываю…

— Как же постигла тебя кара?

Лишний, надобно сказать, зарекся рассказывать кому-либо о том, что произошло в святилище Велеса. Даже Безымянному нойде, если судьба их снова сведет. Это было между ним и великим лесным богом. Однако вопрос боярыни вдруг показался ему самым простым и правильным. Перед кем же душу очистить, если не перед ней?

И он принялся рассказывать ей, как шел по большаку, разыскивая священную дубовую рощу; как уговаривал жреца пустить его в самое запретное место; как там ему явился сам Лесной Хозяин и что сказал прежде, чем поразить слепотой.

Выслушав, боярыня долго молчала. А когда заговорила, голос ее зазвучал совсем иначе. Будто прежде шел долгий холодный дождь, а теперь глянуло солнце, и радуга встала во все небо. Иными словами Лишний это выразить не мог.