Книга Медь и мёд, страница 94 – Яна Лехчина

Волосы госпожи Кажимеры золотило солнце. Когда она шагнула назад, по её лицу скользнула яркая полоса света.

— Пожалел, – невесело посмеялась она. – Пожалел… Надо же.

Она наклонилась к нему. Сказала то ли Юргену, то ли самой себе:

— Бедный мальчик… Ты ведь совсем, совсем его не знаешь.

Ночевать они решили на лесной поляне. Смеркалось, и над деревьями, обступавшими их лагерь, как исполинские стражи, догорал кусочек неба.

Чарна не любила хозяйственные дела, а Юрген брался за них с большим рвением. Но сегодняшний ужин вызвалась готовить именно она: слишком уж у Юргена был потерянный вид.

В Чарне не осталось раздражения – она была против того, чтобы идти к Кажимере, но сейчас Юрген выглядел таким несчастным, что Чарну распирало от нежности: так хотелось его приободрить. Отрешённый, Юрген сидел у костра и крутил над пламенем подвеску Ольжаны: пытался наворожить след. Он бросил в костёр ветку можжевельника, и теперь от огня шёл приятный запах.

В котелке доваривалась уха – Чарна надеялась, что вышло сносно. Она зачерпнула бульон и плеснула ложкой в кусты: в подношение Тайным Людям, хотя Чарна не знала, водились ли здесь такие. Всё-таки она не у себя в господарстве.

Юрген смотрел на пламя, лениво шевеля пальцами. Дым обволакивал подвеску, а языки костра шипели, никак не дотягиваясь до сердоликового бочка. Обыкновенно Юрген ворожил след совсем не так – с охотой заклинал огонь, и звёзды, и землю на перепутье, вынюхивал малейшие изменения в воздухе, а сейчас… Будто не очень-то хотел преуспеть.

— Ты всё же собираешься её искать?

— Ольжану? – переспросил Юрген растерянно. – Не знаю.

Свободной рукой он поднёс к губам бутылку и отхлебнул. Пил Юрген крайне редко, но мысль купить вина родилась у них с Чарной так же внезапно, как и о том, что лучше бы заночевать в лесу, а не в таверне: лес больше напоминал дом.

К своему вину, налитому в походную чарку, Чарна почти не притронулась – не нравился кислый вкус. Зато ей страшно нравился такой Юрген – тихий, беззащитный, чуть раскрасневшийся. Весь, от завитка на светлой макушке до скрещенных ног. С руками, обнажёнными до локтей (рукава Юрген закатал), и слегка воспалёнными от дыма глазами, и дрожащими бесцветными ресницами. Когда она ещё увидит его таким… досягаемым?

Чарна пододвинулась к нему ближе.

— Ты слишком легковерный, – сказала она ему. – Поэтому Кажимере было так легко тебя смутить. Ты ведь знаешь, что Йовар не виноват.

Казалось, Юрген думал о своём и слушал её вполуха. Он дёрнул бровью и неопределённо посмотрел в её сторону.

— Она показалась мне разумной женщиной, – продолжала Чарна. – И она сказала, что будет искать виновного, – значит, найдёт.

Юрген что-то проговорил в ответ, а у Чарны ёкнуло сердце.

Нет-нет, такого случая больше не представится. И весеннего леса рядом, и уютно потрескивающего костра, и глубокого тёмного неба. Особенно если они с Юргеном не станут искать Ольжану. Госпожа Кажимера рассказала всё, что они хотели узнать, и Юрген уже отправил ворона Хранко – значит, придётся возвращаться домой.

Чарне не казалось, что над их двором нависла беда. Наоборот, её успокоил разговор с госпожой Кажимерой – теперь она не думала, что та просто пожелала сжить Йовара со свету.