Книга Медь и мёд, страница 85 – Яна Лехчина

Наверное, госпожа Кажимера сумела бы убедить всех, что она молода и прекрасна, но её возраст был между возрастом старухи и матери – и это не притупляло её строгой царственной красоты. Она облокотилась о край беседки, чуть согнула руку – изящную, с длинными пальцами. На указательном и среднем блестели тонкие золотые колечки.

Люди лгали про её ужасный говор. Если бы Юрген не знал, что она иофатка, то, может, даже не заметил бы, что она произносит слова с жестковатым отголоском.

— Ты Юрген, верно? – спросила она с полуулыбкой. – А ты…

— Чарна. – Её голос был хриплым от волнения.

— Чарна, – повторила госпожа Кажимера. – Хорошо. – И напомнила: – Садитесь.

Скамейка тянулась вдоль всей стены – Юрген сел у входа, напротив Кажимеры. Чарна – рядом с ним.

Юрген снова поднял глаза.

У госпожи Кажимеры был прямой, словно вылепленный, нос – совсем как из набросков Хранко, зарисовывавшего иофатские скульптуры из Тачераты. Тонкая шея с едва заметными морщинками, точёный подбородок. Длинные светлые волосы, ниже висков заплетённые в две широкие свободные косы – в них струились золотые нити. Платье госпожа Кажимера носила янтарно-жёлтое, господарское, стоегостского покроя – с рукавами вразлёт и рядом пуговиц от ворота до подола.

Юрген заметил, что она тоже смотрит на него, и сглотнул. Глаза у неё оказались желтоватые – но не такие, как у Уршулы, жёлто-карие, а светлые-светлые. Цветом как жухлая листва или озёрная вода с высверком прозрачной зеленцы.

— Ю-юрген, – протянула госпожа Кажимера со смехом, хотя её глаза не смеялись. – Ты совсем не похож на него. Говорят, он относится к тебе как к сыну, я даже слышала, будто ты и есть его сын, но… – Она качнула головой. – Конечно, нет. Йовар очень дорожит тобой, правда?

У Юргена пересохло в горле, и он не сразу сумел ответить.

— Простите?

Госпожа Кажимера шевельнула пальцами в колечках.

— Зачем вы здесь? Неслыханное дело – сразу два ученика Йовара так далеко от Дикого двора.

Юрген соединил ладони. Принялся осторожно рассказывать, как они с Чарной отправились в путь, чтобы выяснить, что за чудовище появилось под Стоегостом.

— И как же вы собрались это выяснять? – Госпожа Кажимера приподняла бровь. – Выслушивать сплетни по тавернам? Если хотите знать что-то, чего не знаете, – если это действительно так, – то вам не пристало собирать слухи. Спросите прямо у меня.

Юрген оторопел.

— Не понимаю твоего удивления, – сказала госпожа Кажимера. – Я думаю, нам лучше говорить без посредников… особенно после того, как одна из моих учениц чуть не отдала небесам душу от испуга.

Юрген замешкался.

— Мне жаль, что так вышло с Руженой.

Госпожа Кажимера приподняла уголок губ.

— Тебе жаль… Да, ты совсем не похож на него. Ничего, Ружена это пережила. В следующий раз будет осмотрительнее. – Она чуть склонила голову вбок. – Что вы хотели узнать?

Юрген такого не ожидал. Он думал, что госпожа Кажимера будет надменна и горда и это она потребует от них ответов. Когда готовишься сносить издёвки, благосклонность бьёт под дых.

«Но она не благосклонна, – напомнил он себе. – Не забывайся». Всё это – её обманчивая забота и мягкая журчащая речь – сбивало с толку.

Юрген прочистил горло.

— Мы впервые узнали о чудовище от ваших учениц. Я бы…

Перед его глазами сверкнул солнечный луч. Юрген почувствовал чужие чары – ловкие, юркие, скользнувшие в его мозг золотой проволокой. Он задохнулся, но не от боли – от бессилия.