Книга Медь и мёд, страница 142 – Яна Лехчина

Юрген не знал, какие чувства у кузнеца вызывал его расспрос, и не был уверен, что тот сейчас не рассвирепеет. Но как же не хотелось верить, что все поиски были напрасными!

Он вернулся за стол и положил перед собой кулаки.

— Пойдём от обратного. Не пропадало ничего? Скотина не болела? Сами не хворали особенно сильно?

Мацоха ответила ему, раздражённо прицокнув: нет. Полюбопытствовала, не угрожает ли он им сейчас.

— О Тайные Люди. – Чарна возвела глаза к потолку. – Давайте я расскажу, а то Юрген больше спрашивает. Чеслав ваш, – задержалась взглядом на Мацохе, – был чародеем исключительной силы, Юрген на него до сих пор молится. Доброта добротой, но видно, – лёгкий кивок Хведару, – расстались вы не по-дружески. И если бы Чеслав решил наведаться к вам, чтобы свести счёты, едва ли бы он стал размениваться на больную скотину. Ну я бы так сделала, если бы была могущественной чародейкой и пришла поквитаться с теми, кто меня обидел…

Отодвинула варенье.

— Спасибо. – Выскользнула из-за стола. Шутливо поклонилась. – Да вы не переживайте, – это побледневшей Мацохе, – никто вам зла не сделает. Если бы Чеслав был жив и хотел вам отомстить, от этого дома бы уже мокрого места не осталось.

Юрген спрятал лицо в ладонях.

— Пойдём. – Чарна ногтями легонько поскребла его по спине. – Ничего ты тут больше не узнаешь.

— А что говорят у вас, – мерный голос Хведара теперь звучал ниже и глуше, – у чародеев? Чеслав пропал или всё-таки умер?

Юрген убрал руки, посмотрел на кузнеца. Нельзя было сказать, что тот расчувствовался или распереживался – только сидел, согнувшись. Опирался локтями о колени и задумчиво гладил подбородок большим пальцем.

— Считается, что его убили, – ответил просто. – Пятнадцать лет назад. Но мне казалось, это может быть неправдой. – Печально усмехнулся. – Я надеялся, что он уцелел, и раз уцелел, то заглядывал сюда.

— Как он умер? – Хведар поднял глаза.

Юрген помедлил с ответом. Встал на ноги, задумчиво потарабанил ладонями по столешнице.

— В бою.

Наверное, Юрген не знал Чеслава так хорошо, как думал. Может, он не был безупречно добр и тогда, а сейчас, если бы выжил, тем более бы озлобился – недаром Юрген подозревал его в создании чудовища. Но раз в этом доме его считали зверёнышем, способным на убийство ребёнка, – или хотели считать, чтобы оправдаться перед самими собой, – Юрген попытался придать его образу благородства.

Да, видимо, от Чеслава действительно не осталось ничего, кроме воспоминаний. Но пусть хотя бы он запомнится юным чародеем, который обещал стать великим.

— У моего мастера нет и не было ученика более одарённого, чем Чеслав, – говорил Юрген, наконец смиряясь со словами Кажимеры. – И моего мастера это напугало. Есть у нас такой неписаный закон: любой могущественный чародей однажды воспитывает чародея ещё более могущественного. – Юрген стиснул челюсти, а потом вздохнул с горькой улыбкой. – Мой мастер не хотел, чтобы Чеслав занял его место. Невесёлая, в общем, вышла история.

Он сцепил руки за спиной и отошёл от стола.

— Спасибо за ужин и ответы. – Слегка поклонился. – Боюсь, больше нам нечего друг другу рассказать.

Оставаться на ночь не хотелось, да никто их и не уговаривал. Юрген напоследок посмотрел на домашних Чеслава – недовольную Мацоху, насупленного Фебро и Хведара, едва кивнувшего ему на прощание.