Книга Игла из серебра, страница 40 – Яна Лехчина

Ольжана ничего не понимала.

— Да что вы…

— Забудьте, – перебил Лале быстро. – Это неважно. Я не о том подумал.

Он покрутил рукой.

— Спасибо, но не стоило.

Ольжана пожала плечами.

— Я ничего полезного и не сделала.

— Вы попытались, – возразил Лале. – И я тронут. Не ожидал.

Ольжана отвернулась и стала изучать то, что её окружало. В провалившейся крыше виднелось небо. Сама церковь оказалась совершенно пуста, если не считать нескольких скамей: дверь держалась на честном слове, а от алтаря не осталось ничего, кроме углубления алькова. Ставни не были заколочены – задувал ветерок.

Нужно сдвинуть скамьи, подумала Ольжана. Так получится ложе даже шире, чем в кибитке.

— Я за вещами. – Она встала. Понимая, что скоро стемнеет окончательно, предусмотрительно наворожила несколько огней из закатного света – подбросила их на ладони, пустила по воздуху.

Продолжать разговор совершенно не хотелось. Тем более, пришло время готовиться ко сну.

Один из огней потянулся к углу – и что-то там завозилось, запищало; должно быть, мыши. Второй проплыл прямо перед Ольжаниным лицом.

— Погодите. – Лале смочил оставшийся лоскуток, протянул ей. – Держите. Вытрите щёку. Нужно было заранее вас предупредить… Но кажется, вы и сами поняли, как работает клятва.

Ольжана сжала ткань в кулаке.

Конечно. Она ведь уже исследовала, насколько крепки его чары.

— Не играйте с этим, – попросил Лале, и Ольжану передёрнуло. Опять почудилось, будто он знает и про её намерения, и про попытку выложить его тайну своему отражению. – Ничего не говорите. Никому. Даже мне. Даже если рядом никого нет: целее будете. Чем значительнее слова, тем, конечно же, хуже – а если рядом будет кто-то ещё, то вплоть до…

— До чего? – Ольжану взбесила его заминка. – Выбитые зубы? Отнятый язык? Удушье?

— Обычно, – Лале будто её не услышал, – хватит и простого желания посвятить кого-то в мои дела.

Если так будет продолжаться, поняла Ольжана, в следующий раз она не укорит себя за насилие. Что у неё вообще было в голове, раз она решила похлопотать над рукой Лале? Нашлась блаженная.

Ольжана показалась себе ещё большей тупицей, чем раньше.

— Перед тем как я дала эту клятву, – проговорила холодно, – ты обещал, что больше не будет больно.

И выдохнула с разочарованием, которого сама от себя не ожидала:

— Ты лжец.

На удивление, Лале это пробрало. Колдовской огонь приблизился к нему, бросил на кожу алые отсветы, и Лале рассеянно отогнал его ладонью.

— Клятвы не для того, чтобы их нарушали, – сказал он спешно. – И если не…

Он всё ещё сидел, и Ольжана смерила его взглядом сверху вниз.

Лале замолчал.

Потёр лоб кончиками пальцев.

— Полагаю, в ваших глазах падать ниже мне уже некуда. – Повёл плечом. – Заслуженно. Я признаю. Спасибо, что, даже несмотря на это, смогли переступить через себя и вылили эту воду мне на ожог, а не в лицо. – Задумчиво хмыкнул. – И не в еду, предварительно смешав с ядом.

Ольжана подумала: «Я ничего не смыслю в ядах».

— Хотя… – Лале рассеянно повертел рукой. – Кто знает, что ещё будет.

— В каком смысле?

Лале улыбнулся хитроватой грустной улыбкой, от которой раньше у Ольжаны голова пошла бы кругом.

— Бросьте, – сказал мягко. – Уж я-то понимаю, насколько сильно вам хочется мне отомстить.

В груди у Ольжаны снова зашебуршила тревога – нехорошее предчувствие, словно Лале видит её насквозь и даже попытка вмешаться в его игру обречена на провал. Но с другой стороны…