Книга Немезида ночного ангела, страница 458 – Брент Уикс

Прямо надо мной, вокруг гвардейца, столпились сестры.

— Открыть наши сундуки? – переспрашивает сестра Аяйя Мегана. – Возмутительно. Нам дважды гарантировали защиту от произвольных обысков, молодой человек.

— Молодой человек? – раздраженно повторяет он. – Мы находимся на судне императрицы, а я…

Сестра Аяйя прерывает его:

— А вы вот-вот совершите грубейшую ошибку, посягнув на привилегии послов Часовни, законно назначенных и утвержденных, прошу заметить, самой императрицей! В Алитэре каждому послу, будь он родом из Модая или из самого крошечного из иммурских племен, оказывается минимальное уважение, и не последним проявлением оного является защита от необоснованных обысков и от личного задержания.

— А ваш обыск будет необоснован вдвойне, – прибавляет сестра Проспайя, – поскольку перед отправкой весь наш багаж был добровольно предоставлен на проверку лорду-стюарду Хавойлунду.

К ним присоединяется другая сестра, голос которой я, кажется, раньше не слышал:

— Быть может, этот молодой человек желает намекнуть, что мы прихватили с собой имперское столовое серебро? Вероятно, он считает Часовню притоном для презренных воровок.

— Я… Я… Я ничего подобного не говорил! – запинается гвардеец.

Мне уже понятно, зачем они разыгрывают это представление. Подозреваю, что за спинами одних сестер, которые лаются с гвардейцем, другие спешно переставляют местами багаж, чтобы до сундуков с ребенком было труднее добраться.

Они тянут время… но сколько же придется его тянуть, чтобы успел подойти наш корабль?

— Сестры, бросьте, – произносит Мелена. Ее голос раздается совсем рядом с гвардейцем. – В этой просьбе нет ничего вопиющего. Вон стоит мой чемодан, и если манипул Сехравейн не даст ветру унести вещи, то я готова разрешить ему полюбоваться моим нижним бельем, раз у него возникло такое желание…

— Сестра, мне жаль это говорить, но я ничуть не удивлена, что слышу от тебя подобное! – восклицает сестра Аяйя, повернувшись к ней.

— Что ты под этим подразумеваешь? – резко спрашивает Мелена.

Гвардеец подает голос:

— Я вовсе не собираюсь копаться в чужом нижнем…

— Я подразумеваю, что ты вконец потеряла стыд и даже не скрываешь, кому показываешь свое нижнее белье! – говорит сестра Аяйя. – Что же до остального…

До меня доносится смачный шлепок пощечины.

Затем повисает тишина. Все потрясены. Да что там, даже я потрясен, хотя понимаю, что они делают.

Хотя я не удивлюсь, если мне скажут, что Мелене уже давно хотелось хорошенько врезать сестре Аяйе, и теперь она просто воспользовалась подвернувшейся возможностью.

— Для женщин вроде тебя есть особое название, – холодно говорит Мелена. – Но леди может употребить его лишь в разговоре с хозяином псарни.

Как жаль, что мне не видно их лиц.

Вдруг у меня внутри все леденеет – подо мной проплывает акула, вдвое длиннее меня.

Нужно убираться отсюда. Мои руки, ноги и мышцы пресса горят от натуги. Нога, воткнутая в угол, занемела, а в глаз лезет капля пота.

— Тише… тише! – пытается успокоить их гвардеец, повысив голос.

— Похоже, у тебя и твоего нового друга все же есть кое-что общее, – говорит сестра Аяйя. – Вы оба лезете руками туда, куда не следует, и оба будете в полнейшей мере наказаны за это!

— Но я же ничего не сделал, – возражает гвардеец. – Мне просто приказали…