Книга Немезида ночного ангела, страница 364 – Брент Уикс

Повысив голос, Рефа'им объявляет:

— Последнее испытание! Кого ты спасешь: эту прекрасную молодую деву? – Он ласково касается ладонью ее щеки, но девушка отстраняется и пытается не заплакать. – Или всех остальных? – Он указывает кинжалом на восьмерых узников, еще оставшихся в живых.

Я гляжу на девушку. Она смотрит на меня сквозь слезы.

— Я… Я не виню вас, сэр. Если это спасет других, значит, так будет правильно, да? – Она с трудом сглатывает, распрямляет плечи, приподнимает подбородок.

— Ты уже понял, Кайлар? – тихо спрашивает Рефа'им.

— Я понял, что ты болен.

— Ты несешь людям смерть, Кайлар. Но как же ты определяешь, нужно убивать кого-то или нет? Я показываю тебе способ достоверно узнать, что ты поступаешь правильно.

— И для этого нужно сбрасывать людей со смертельной высоты?! – не сдержавшись, ору я.

— Мои уроки, несомненно, жестоки. Но ты на редкость упертый ученик. Витаешь в облаках, жалеешь себя. У нас нет времени, чтобы беседовать каждый день на протяжении нескольких недель. Поэтому расставим все по своим местам прямо сейчас.

Императорский гвардеец, которого я до этого не видел, подходит к Рефа'иму и что-то шепчет ему в ухо.

Рефа'им поджимает губы.

— Она подождет.

Когда гвардеец собирается уйти, он запускает пятерню в свои длинные волосы.

— Нет, стой. Скажи ей, что я немедленно явлюсь к ней, как только улажу одну маленькую неурядицу с нашей охраной.

Гвардеец поспешно уходит, и Рефа'им снова поворачивается ко мне.

— Кайлар. Разница между нами в том, что ты придумываешь план действий на ходу. Под твоими рассуждениями нет твердой базы. Ты вечно мечешься между тем, что думаешь, и тем, что чувствуешь. Настоящая философия – это не туманные изречения, которые можно интерпретировать как вздумается, не изменчивая и непостоянная мысль, похожая на приливы и отливы, нет. Философия не теряет смысла, когда ее вырывают из контекста. Философия тверда, определенна и истинна. Настоящая философия – это не поэзия, а математика.

Тебе кажется, что я разложил карты не в твою пользу? Давай разложу в твою. Представь себе всех, кого ты любишь. Теперь прибавь к ним всех, кто тебе просто приятен. И тех, кто приятен тебе хоть чуточку. Сколько получится человек? Двести, наверное? Может быть, вдвое больше, или вдвое меньше. Неважно.

Ты ведь знаком с арифметикой, да? Зелья ты же как-то готовишь? Отмеряешь пропорции и все такое? Да, хорошо. Количество твоих друзей будет делимым. Количество всех людей в мире, которым важен ты, будет делителем. Теперь раздели. У большинства людей в итоге получится единица. Они важны ровно стольким же людям, сколькие важны им. Если каждый человек одинаково ценен, получается, что действие, цена которого превышает выигрыш от него, неправильно.

Но давай смухлюем в твою пользу еще сильнее. Давай согласимся, что твои друзья – особенные! Не будем принимать во внимание, что любой человек сказал бы о своих друзьях то же самое. Давай предположим, что по одной лишь причине знакомства с потрясающим Кайларом Стерном каждый близкий тебе человек и твой приятель становится ценнее десяти обычных людей. Арифметика остается той же.

Когда делитель устремляется к бесконечности, важность делимого – неважно, сколь огромного – стремится к нулю. Единица в числителе над бесконечностью – все равно что ноль. Тысяча в числителе над бесконечностью – тоже равносильна нулю. В этом нет ничего личного. Это – твердая математика истины. Часовой механизм вселенной, открытый нашему взору. Другие слишком слабы, они не могут посмотреть на него и не отвести взгляд. Но не слабость помогла тебе выбраться из Крольчатника. Не слабость помогла тебе выбраться из преисподней. Ты никогда не выбирал слабость, Кайлар. Не начинай сейчас.