Книга Немезида ночного ангела, страница 32 – Брент Уикс

Предыдущая страница была изначально выведена медленным, аккуратным почерком… но затем Кайлар перечеркнул весь текст гневной «Х». Ниже он торопливо и небрежно приписал:

Я не знаю, как рассказать эту проклятую историю. Что бы я ни пытался писать, выходит ложь. Любой рассказ – это обещание, правда ведь? А эта история вовсе не о том, как я пытался покончить с моим проклятием. Может, лучше было рассказать ее. Напомни мне вернуться к этому месту и попробовать переписать. Сейчас все звучит как-то не так.

Виридиана медленно выдохнула. Затем еще раз, после чего заморгала, силясь сдержать волну чувств, которые она не смела назвать.

Кайлар не стал исправлять эту часть. И не попытался переписать ее.

Она знала почему.

— Ты опоздал, – заявляет он, входя внутрь и страшно хрипя связками, которыми давно не пользовался. Его жесткое, угловатое лицо смягчает великолепная, аккуратно подстриженная черная борода. В этот миг он совсем не похож на сумасшедшего.

Но и на бывшего короля он тоже не похож. «Подарком» Мамочки К оказывается не кто иной, как Дориан Урсуул, некогда известный Целитель и маг, а ныне бывший король-бог Уонхоуп, правитель Халидора и Лодрикара. Человек, который не раз вносил сумятицу в мою жизнь.

Его одежда выглядит дорогой, но потрепанной, словно он в ней же и спит. Сам он при этом больше похож не на свергнутого монарха и не на безумца, а на довольного собой ребенка, которому сошла с рук какая-то шалость. Его черные волосы всклокочены, но чисты, а лицо еще не успело исхудать от голода – видимо, он сбежал от своих сиделок совсем недавно.

Насколько я понимаю, бóльшую часть времени Дориан проводит в забытьи – сидит в каком-нибудь углу замка и не реагирует на внешний мир. Когда ему дают еду, он жует и глотает ее, а когда хочет в туалет, то подает знак и идет туда, куда его поведут, но на этом все.

Его проверяли самые разные чародеи и врачеватели, каких только смог найти Логан, и все они пришли к единодушному выводу – что бы ни происходило с Дорианом, он не притворяется. Кроме того, когда он ненадолго приходит в себя, то не пытается избежать ответственности за то, что натворил во время своего правления.

Будь у нас другой король – более жесткий или, наверное, более мудрый, – он бы его казнил.

Дориан – пророк, но все до сих пор спорят о том, что же это на самом деле значит.

Он отрастил длинную бороду. Смотрит на меня голубыми глазами-льдинками, которые уже становятся стеклянными и постепенно теряют фокус.

— Рад видеть, что ты в добром здравии, Дориан, – говорю я.

Он резко приходит в себя.

— Хочешь сказать, «в здравом уме»?

— Да, – признаю я. – С чем я опоздал?

Дориан переплетает пальцы и выкручивает их.

— На вид ты в очень хорошей форме, – произносит он. – Выглядишь во многих отношениях даже лучше, чем прежде…

— Издержки профессии. Я все время упражняюсь…

— …Если не считать твоих глаз.

Я стискиваю зубы.

— Ты из тех, кого война подкосила уже после того, как закончилась, не так ли? – не смутившись, продолжает он. – Но тебе нельзя ей поддаваться. Как же нам тебя расшевелить?

— Ты ведь пророк; наверняка уже что-нибудь придумал.

На секунду на лице Дориана появляется раздражение.

— Знаешь, я все никак не могу к этому привыкнуть. Все обращаются со мной так, будто я ничего не могу предложить миру, кроме самого обременительного из моих дарований. Будто я, Дориан, обладаю не множеством талантов, а всего одним. Я был целителем и королем, учился и в совершенстве овладел сложнейшими видами магии, но был низведен в глазах людей до безумного пророка.