Книга Немезида ночного ангела, страница 251 – Брент Уикс

Я оглядываюсь на бегущих имперцев. Лучник выпускает стрелу, но порыв ветра сносит ее в сторону.

Остальные летные команды уже меня заметили. Ошалело смотрят.

Лучник успел снова подтянуть тетиву к губам и целится, делает поправку.

Другие идеи родиться у меня не успели.

«Это ни за что не сработает!» – думаю я, бросаясь в сторону команды последнего пилота. Они целиком сосредоточены на работе, взгляды прикованы к небу, и я застаю их врасплох. За один миг я отталкиваю всех в сторону других команд. Люди отлетают, растягиваются на полу и исчезают из моих мыслей.

Они теперь не имеют значения; я уже смотрю на лебедку, прикидываю длину троса, расстояние до штормохода. Если нагрузка на крылоплан удвоится, он начнет терять высоту… но тогда пилот попробует ее набрать, правильно? Он ведь не захочет разбиться. Выходит, чтобы перемахнуть через пропасть, мне нужно, чтобы трос лебедки дотянулся до штормохода. А если он будет слишком коротким, то до штормохода я долечу, но окажусь в сотне шагов над ним.

Решение очевидно. Трос нужно размотать. Чем длиннее он станет, тем больше у меня будет возможностей.

Я ломаю тормоз на лебедке и отпускаю крылоплан в свободное парение.

Пока пилот борется с внезапно изменившимся равновесием сил, я обхожу лебедку, хватаюсь за трос – «что я творю, что я творю!» – и сдергиваю его с катушки, моток за мотком.

Теперь нужно просто обрезать его, чтобы…

Внезапно мою левую руку чуть не отрывает от тела – канат, за который я держусь, с невероятной силой натягивается. Я не был к этому готов. Мною выстреливает ввысь, я кручусь, кувыркаюсь, земля и уже светлеющее небо смазываются в одно тошнотворное пятно.

Я с размаху хватаюсь за трос второй рукой и пытаюсь обхватить его ногами, но промахиваюсь. Пилот, уже каким-то чудом пришедший в себя, начинает быстро крутить провисший канат по кругу, чтобы скинуть меня. Я вращаюсь волчком, мои руки обжигает, но я их не разжимаю.

Я снова делаю мах ногами и на этот раз ловлю трос, обматываю его вокруг одной ноги и зажимаю между стопами.

Несколько секунд у меня не получается понять, что происходит. Я вижу, как пилот смотрит на меня сверху вниз, скалит зубы, поглядывает на дворец.

Становится ясно: я ошибся в единственном предположении, в котором был уверен – тяжесть лишнего пассажира не заставила пилота снизиться.

Вдруг я замечаю новую проблему. Из-за того что мне не удалось обрезать трос, он рано или поздно натянется, и произойдет это очень-очень внезапно.

Пилот старается взмыть все выше и выше. Канат, провисший под моим весом, начинает распрямляться, как тетива в растянутом луке – и я вот-вот стану стрелой.

Я уже чувствую, как поднимаюсь и поднимаюсь.

Если отпустить одну руку, чтобы перерубить трос, где мне его рубить? Что, если длина закончится прежде, чем я успею это сделать?

Я перегоняю ка'кари в ногу, пробиваю им ботинок и секу.

Получилось, канат обрывается, едва успев распрямиться… но накопившаяся в нем сила натяжения вся уходит в меня, как если бы натянутая тетива лопнула.

Мною выстреливает в небо, я взмываю выше пилота, изо всех сил цепляюсь за канат, чувствую лишь дурноту и то, как внутри меня все переворачивается. Я поднимаю голову и вижу, что смотрю вниз. Трос снова натянут, на моих глазах пилот пытается выровнять крылоплан, а позади него уже не небо, а земля. Я кувыркаюсь, вращаюсь, уже не соображаю, где верх, а где низ, и просто держусь изо всех сил за веревку.