Книга Немезида ночного ангела, страница 13 – Брент Уикс

Наверное, лорд Рефа'им заслуживает смерти. Не знаю. Я пришел не за ним. Я пришел убить кое-кого из его гостей.

Если Рефа'им хороший человек, то своих гостей он тоже пустил в убежище. Если он плохой человек, то оставил их на произвол судьбы. Может, выделил им одного или двух стражников… например тех, что охраняют гостиную.

Здесь мне приходится многое поставить на свои догадки, ведь Рефа'има я не знаю. Мой учитель ни за что не стал бы так рисковать. Но я? Сейчас? Мне придется.

Поскольку здесь остались стражники, то я, наверное, прав. Раз их не отозвали, значит, в покоях на верхнем этаже осталось что-то ценное. Или кто-то ценный – на что я и надеюсь.

Влезть в покои бесшумно, наверное, не получится. Сделать то, ради чего я туда иду – тем более, так что сначала придется позаботиться о стражниках.

Причем убивать их нельзя. Ради Логана я обойдусь без резни. Моя рука вдруг начинает дрожать, и я хлопаю глазами, прогоняя внезапно напомнившую о себе усталость.

Я слышу, как стражники переговариваются, но не могу разобрать слов. Видимо, они снова собираются поменяться местами, а я забыл засечь, сколько времени прошло с тех пор, как я влез по их окну наверх. Мой учитель, Дарзо, точно знал бы, кто окажется на каком посту следующим. Еще он бы точно знал, как они могут поднять тревогу: с помощью простого свистка или с помощью какого-нибудь сложного магического маяка, который можно активировать дюжиной разных непредсказуемых способов.

Это дело все больше и больше кажется мне чудовищной ошибкой.

Я еще могу уйти.

Но Трудана Джадвин сейчас здесь. Ее предательство меня мало заботит, в отличие от того, что она помогла убийцам моей приемной сестры, Магдалины Дрейк, а затем надругалась над ее телом, назвав это искусством. Она остановила разложение плоти, превратила тело в статую и выставила ее напоказ, чтобы упиться чужим горем и пощекотать людям нервы.

Если я уйду, герцогиня избежит наказания. Благодаря послевоенной амнистии верховного короля Логана она получит помилование. С тех пор как отгремела последняя битва, она скрывалась, но утром сможет выйти из этой башни и вернуться в общество. Причем окажется не на его дне, а вновь запрыгнет почти на самую верхушку.

Я этого не допущу. Граф Дрейк, вы ведь понимаете, да? Только представьте: вы приходите ко двору и видите, как она смеется и пьет вино с друзьями. Более того, эта дрянь сама подойдет к вам, станет злорадствовать, зная, что вы поклялись всю оставшуюся жизнь не прибегать к насилию.

Я понимаю, почему вы решили завязать, но миру нужны люди, готовые идти тропой тьмы, готовые умыться рекой крови, лишь бы остановить зло. Люди вроде меня.

Я снимаю пояс с оружием и заплечный мешок, прячу их наверху лестницы. Открываю две жестяные баночки, мажу на пальцы защитный слой жира из первой и макаю два кончика в обморочный яд. Наконец я велю ка'кари впитаться в мою кожу и остаюсь голым.

После этого я нерешительно задерживаюсь в тени лестницы. Вчера вечером эта затея казалась мне гораздо более удачной.

Я вижу, что на моей стороне гостиной дежурит маг, и прошу ка'кари на всякий случай скрыть мой талант от его взора.

— Эй, – негромко зову его я.

Маг стоит у окон и смотрит, как над городом занимается рассвет. Он гораздо крупнее, чем мне казалось. Придется потратить на него обе дозы.