Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 79 – Ирма Гринёва

²² – 1.«Влюблённая мать» – всегда восхищена своим ребенком, он для нее идеал во всем. Постоянно хвалит сына, считает его самым умным и самым красивым, самым талантливым и просто неотразимым. Готова ради него всем пожертвовать, но и требования к ребенку выдвигает высокие. Проблема в том, что отношения построить такой мужчина сможет только с женщиной, которая будет любить его также преданно и самоотверженно. Он ждет поклонения и восхищения от своей супруги. 2.«Сверхопекающая мать» – всегда тревожится о своем сыне и мечтает быть рядом с ним всю жизнь. Обычно такое поведение помогает воспитать запуганного и неуверенного в себе мальчика, который сильно зависит от своей родительницы. С женщинами отношения складываются у таких мужчин крайне сложно: никто не выдерживает конкуренцию с матерью.

3.«Подавляющая мать» – стремится контролировать всё и всех. Она всегда готова напомнить, кто в доме хозяин, и поставить сына на свое место. Мужчина, который в детстве терпит унижения от матери, очень сложно строит личную жизнь. Порой из-за полученных психологических травм пытается отыграться на своей жене.

4.«Отстранённая мать». 5.«Доброжелательная мать».

23

Андрей, как всегда, ждал Шурочку в машине на выходе из внутреннего двора-колодца дома, где принимал психотерапевт. Её сеансы длились обычно не больше трёх часов, но сегодня она что-то задерживалась. Будь у него такая красивая жена, фиг бы он отпускал её одну на встречи с мужчиной, пусть и врачом, пусть и стариком. Но это дело, как говорится, хозяйское, не его, водилы, дело.

Андрей дал себе ещё 15 минут ожидания и поднялся на девятый, последний этаж (без лифта! Охота же кому-то ещё и деньги платить, чтобы добровольно подниматься по лестнице на такую верхотуру! Впрочем, чудиков хватает – ему один кореш рассказывал, что в Париже на смотровой этаж Эйфелевой башни везут три лифта и ведёт одна лестница. Так вот, на эту самую лестницу мало того, что очередь стоит, так ещё и билеты продают, не хилой цены, между прочим, двадцать евро, это почти тысяча четыреста рубликов! А смотровая-то на высоте ста шестнадцати метров. Это ж сколько этажей получается? Ё-моё! Больше тридцати!)

На настойчивые звонки Андрея открыл сам Константин Аркадьевич и очень удивился вопросу о Шурочке. Сказал, что она его покинула почти два часа назад, а если быть точным, добавил он, заглянув в журнал посещений, в 13.55. А сейчас на часах было уже половина четвёртого. У Андрея внутри всё похолодело. Пропустить её на выходе из двора он не мог. Другого выхода не было, это тщательно проверил Павел Петрович – начальник охраны Тимура Георгиевича. Значит, что-то с ней случилось здесь, в подъезде. И Андрей трясущимися руками набрал номер телефона шефа.

Через полтора часа томительного ожидания на площадку девятого этажа влетел запыхавшийся Павел Петрович. И они начали вдвоём методически осматривать лестничную клетку, упёрлись в наглухо заколоченный выход на чердак, поднявшись по узенькой металлической лестнице. Павел Петрович чуть ли не носом пропахал лестницу на несколько пролётов вниз и по каким-то одному ему видимым приметам сделал вывод, что этаж Шурочка не покидала. И что все следы ведут в квартиру напротив психотерапевта.

В этой второй на площадке квартире жила старушка – божий одуванчик, назло наследникам занимая огромную жилплощадь из нескольких комнат когда-то бывшей коммуналки и упорно не желающей ни внуков к себе на проживание пускать, ни освобождать квадратные метры, отправившись в мир иной. Всё это Павел Петрович выяснил ещё тогда, когда Шурочка только собиралась приступать к сеансам у психотерапевта.