Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 75 – Ирма Гринёва

Роды прошли тяжело. Шурочка почувствовала периодическую тяжесть в пояснице с утра, но то, что это начались схватки, не поняла. К вечеру боль обострилась. Болела уже вся область от поясницы до копчика. Шурочка в панике вызвала мужа. Тимур Георгиевич сорвался с работы и сам отвёз жену в роддом.

В предродовой палате на 8 человек койки были заняты все, и каждая женщина справлялась с болью по-своему. Кто-то, кто, видимо, рожал не в первый раз, между схватками ходил по палате. Одна женщина так судорожно цеплялась за спинку кровати, что, казалось, её голова вот-вот проскочит между её прутьями и там и застрянет. Шурочка поглядывала на своих соседок и копировала позы, чтобы найти для себя наиболее удобную. Больше всего ей подошло лечь на бок и закинуть одну ногу на спинку кровати. Сначала было как-то стыдно так лежать, но боль взяла своё, и Шурочка на стыд плюнула. Периодически в палату заходила медсестра, проверяла у женщин раскрытие матки и уводила кого-нибудь из рожениц с собой. В её присутствии женщины, почему-то, стонали громче.

Шурочка с ужасом почувствовала, как у неё потекла жидкость между ног. Она сначала сконфузилась, подумала что описалась, но мочой не пахло, и она поняла, что у неё отошли воды. Испугалась за ребёнка и начала в панике звать медсестру. Медсестра явилась не сразу, недовольная – «Что это, мамаша, Вы тут орёте? Вы тут не одна!». Осмотрела Шурочку, помогла встать с кровати и повела по коридору. Одной рукой Шурочка судорожно цеплялась за медсестру, другой поддерживала живот. По коридору шла в раскоряку, а по её ногам продолжали сочиться остатки родовых вод.

В родовой Шурочка вскарабкалась на высокий стол, и её окружили люди в белых халатах, забрызганных кровью. Единственное, что у них было чистое – это очки и перчатки.

Тужиться у Шурочки не получалось. Врачи всё время повторяли – «Ещё! Ещё! Сильнее!». Потом – «Отдыхай! Дыши!». Потом опять – «Тужься! Тужься! Сильнее! Ещё!» Шурочка рычала от стараний, а в соседней родовой стонала другая роженица, и всё это сливалось в один непрекращающийся шум. Врачи и ласково уговаривали Шурочку поднапрячься, и массировали живот, и грозились сделать кесарево, а у неё, истерзанной болью и обессиленной, уже начало уплывать сознание. Как сквозь вату она услышала что-то о давлении, и на её лоб лёг прохладный влажный компресс. Очередная схватка. И вдруг Шурочка почувствовала освобождение. Она с усилием подняла голову и увидела окровавленное тельце сына с ещё не перерезанной пуповиной. Откинулась на подушку счастливая – всё закончилось!

Новорожденного обмыли, завернули в кокон пелёнок и положили на соседний с мамочкой столик. Шурочка повернула голову и внимательно всматривалась в сына, стараясь запомнить его черты, потому что следующим после родов её страхом была подмена ребёнка (насмотрелась шоу «ДНК» на НТВ).

А врачи, между тем, продолжали делать своё дело. Последней острой вспышкой боли для Шурочки было когда из её живота выдернули послед. Когда зашивали разрывы в промежности, только немного щипало. Кто-то из врачей пошутил – «Небось, рада будешь, если полностью зашьём?» Шурочка дежурно улыбнулась, не в состоянии понять глубинного смысла шутки.

Потом Шурочка долго лежала на каталке в коридоре и слушала стоны и крики других рожениц. Ей казалось, что все про неё забыли. Какая-то врачиха, проходя мимо, укоризненно проворчала – «Хоть бы «спасибо» сказала!» Шурочке мгновенно стало стыдно, она попыталась крикнуть вслед уходящей спине – «Спасибо!» Но врачиха не оглянулась.