Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 15 – Ирма Гринёва

— Анализы крови делали?

— Обижаешь! А как же! И на алкоголь, и на наркотики, и на снотворное, и на примеси. Ни-че-го!

— А где он лежал?

— Скорая отвезла его в ближайшую районную больницу. В Москву везти побоялись. Ему и так повезло, что машину заметили на просёлочной дороге. И, судя по разбитым часам, до приезда скорой прошло не меньше трёх часов с момента аварии. Представляешь, как ему повезло, что бензобак не взорвался?

— С его лечащим врачом ты, конечно, общался?

— Конечно! Александр Николаевич Борисов – местный светило. Вытащил, считай, твоего клиента с того света.

— И что он сказал?

— Да ты с ним лучше сам пообщайся, напрямую. Я тебе дам его координаты. Он, кстати, тоже считает, что Алексеев заснул за рулём. Ехал с переговоров, один, накопившаяся усталость, стресс. И то, что он абсолютно не помнит ни момента аварии, ни того когда и зачем свернул на просёлочную дорогу, тоже точнёхонько укладывается в версию о сне. Случись авария на трассе, он бы такую мясорубку спровоцировал. Ему бы радоваться, что из пострадавшего его не переквалифицируют в виновника ДТП, а он упёрся, как баран, покушение да покушение. Тогда я его на тебя и скинул. Если не нароешь чего новенького, так хоть деньжат подзаработаешь, мужик-то при деньгах, сразу видно.

(Это было не в первый раз, когда местные следаки подкидывали работу «Честному детективу». Димка в долгу не оставался. Помогал, когда просили, чем мог)

От Александра Николаевича, по сути, ничего нового Димка не узнал. Папка с делом Ромки обогатилась только перечнем травм, полученных им в результате аварии: сотрясение мозга средней степени тяжести, трещины в трёх рёбрах справа и одного ребра слева, перелом со смещением большеберцовой и малоберцовой костей левой ноги, вывих правого плечевого сустава. Многочисленные ушибы и ссадины – это уже так, по мелочи. Что касается амнезии, то здесь в медицинской карточке Ромки стоял вопросительный знак. На вопрос об этом «вопросе», доктор ответил, что пациент категорически отказался обследоваться у невролога, а, поскольку он правильно себя идентифицировал, заставлять его никто не имел права. Ещё они абстрактно поговорили о возможных последствиях черепно-мозговых травм: кратковременной, фрагментарной или длительной амнезии, развитии мнительности и подозрительности, агрессии, головных болях вплоть до мигрени.

7

Объём проделанной Димкой за неделю работы впечатлял. Роман закопался в фотографиях, схемах, документах и 3D реконструкциях. Димка наблюдал за рассеянно перебирающим бумажки Ромкой, прекрасно понимая, какое внутреннее опустошение он сейчас испытывает. Больше девяти месяцев Ромка выкарабкивался из последствий аварии под гнётом уверенности, что его могут убить в любую минуту, а, оказывается, бояться было нечего. Всё – плод его разыгравшегося воображения. Это чуть позже Ромка сможет вздохнуть полной грудью, почувствовать вкус бытия – свободного от химер. А пока…

Чтобы как-то прервать затянувшуюся паузу, Димка сказал:

— Видишь, Ромка (они оба незаметно в процессе разговора вернулись к «ты», хотя начали его с официального «Вы»), тебе незачем даже меня нанимать. Всё и так предельно ясно.

Ромка коротко взглянул на друга и, вдруг, задал вопрос, совершенно не по теме:

— Давно хотел узнать, почему тебя усыновили? Ведь они, кажется, тебя даже не видели ни разу? Да и взрослый ты уже был. Лет двенадцать, кажется?