Книга Сегодня, а ещё лучше – вчера! Свадебный хоровод Созвездий, страница 74 – Ирма Гринёва

Палома понимала родителей, заставивших их с Кайонэ завершить древний свадебный обряд. Она и сама вскоре станет матерью. После слов мамы о ребёнке, Палома так остро почувствовала в себе горящую горошинку новой жизни, что уже наверняка знала – у неё будет сын. И здесь ключевым словом было «у неё», а не «у нас».

Палома прислушалась к сыну в себе и озадачилась вопросом – под каким Созвездием ему суждено родиться? Отсчитать 9 месяцев было не сложно, тем более, когда знаешь не только месяц, но и точную дату зачатия (многим ли так везёт в жизни?). А вот вспомнить какие там Созвездия будут главенствовать в феврале, кроме зодиакального Водолея, у Паломы не получалось. И она, по устоявшейся привычке, рванулась задать вопрос Кайонэ. Но слова так и не успели слететь с её губ, поскольку взгляд её остановился на облике Саламандры, пылающем в его сердце.

Палома знала в кого трансформируется Кайонэ, родившийся под созвездием Ящерицы. Она видела его воочию Саламандрой, пожирающей огонь. Но он ни разу не раскрывался перед ней, чтобы она могла разглядеть его суть.

Кайонэ уже три часа пути сидел напротив Паломы, распахнув настежь свою душу и сердце. Это было больно. Очень больно. Но он держался. И только, когда любимая подняла на него свой ошеломлённый взгляд, заговорил.

Сначала слова давались Кайонэ с трудом. Но по мере того как он говорил, доставая слова из самой глубины своего сердца, речь его становилась всё пламеннее, как у человека, охваченного истинной страстью. Кайонэ признался Паломе, что не может назвать определённый час или место, когда в нём зародилась любовь. Это росло в нём так постепенно. Может быть, это случилось на её балу, когда он радовался, что она отказывает принцам одному за другим. Может быть, когда она налетела на него хищным голубем, сверкая черными зрачками глаз с красным ободком и требуя объясниться. Может быть ещё раньше, год назад, во время их конной прогулки. Одно он знает точно – никакие проблемы мира не подвигли бы его прикоснуться к ней, если бы в нём уже не пылала любовь к ней. И ещё – он верил тогда, что и она испытывает к нему такое же чувство. Но… если он ошибся, и её отношение к нему изменилось, ей достаточно сказать лишь одно слово, и он больше не заговорит о своей любви никогда. Он обязательно найдёт способ избавить её от участи жить с нелюбимым мужем, не затронув при этом её честь и не уронив свою.

По мере рассказа Кайонэ о том, как много она для него значит, как растёт день ото дня его привязанность к ней, как она становится для него всё дороже и дороже, с души и сердца Паломы слетала защитная корка, образованная обидой, недопониманием, недоразумениями. Она возвращалась к себе прежней – влюблённой, любящей, беззаботной, счастливой. Любимой, а потому уверенной в себе и в своём будущем.

Задать вопрос о Созвездии их сына удалось не сразу…

Кайонэ не только распахнул настежь перед Паломой свою душу и сердце, но и обнажил тело, развязав одним движением руки пояс, а вторым распахнув полы своего халата. Палома невольно отметила про себя преимущество в этом смысле восточной одежды перед западной – первый плюс своей новой родины.

Сначала взгляд Паломы упёрся в глубокие красные борозды, пересекающие прекрасное глянцевое без единого волоска тело мужа. Она ужаснулась – ведь эти шрамы он получил из-за неё! И Палома бросилась ласкать и целовать их, пытаясь одновременно и унять боль, которую ранения доставляют Кайонэ, и вымолить за них прощение. И только спустившись от его губ вниз, став перед ним на колени, она увидела, сколь страстно он желает её.