Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 28 – Ирма Гринёва

— Никто же не танцует! – возразила Юлька.

— Остальные подтянутся, – беспечно ответил Володька, и легко, так же, как и тогда, на горке, поднял Юльку со стула.

Сопротивляться было уже как-то глупо, и Юлька вынужденно подчинилась. А по дороге к свободному пятачку, где можно было потоптаться в медленном танце, сообразила, что можно будет воспользоваться моментом и без посторонних ушей сорвать с Володьки маску.

— Слушай! – миролюбиво начала Юлька под песню с символическим названием «Я тебе не верю»²⁴ (кто бы мог подумать, что в баре для брутальных мужчин будут крутить сентиментальные шлягеры группы «Фристайл»?), – Я, конечно, понимаю, что поступила грубо, выгнав тебя из дома, но и ты, согласись, был тоже хорош. Молчал, как партизан, во время отпуска, а потом выдал мне: то я не умею, это не умею, но замуж тебя возьму.

— Так! – с неподдельным удивлением и совершенно без этого своего сегодняшнего шутовства сказал Володька, – Вот с этого момента поподробнее, особенно про дом, отпуск и замужество.

— Дом – мой, отпуск – в Лез-Арке…

— Погоди! – остановил Юльку Володя, не дослушав до конца, – В Лез-Арке я был в прошлом году, головой не ударялся, на байке, кстати, тоже в аварию не попадал, чтобы дойти до полной амнезии. Ты меня ни с кем не путаешь?

— Но ты же сам только что сказал, что был в Лез-Арке в прошлом году. И я была в прошлом году, – настаивала Юлька.

— Тогда напомни мне, пожалуйста, как мы там с тобой познакомились?

— Не то чтобы познакомились, но встретились в первый раз на экскурсии. Мы сидели за столом на дегустации, и ты таращил на меня глаза.

— Не помню. Может, пьян был в стельку?

— Возможно, – согласилась Юлька, поскольку такая версию тоже приходила ей в голову.

— А дальше что-нибудь было?

— Да. Я упала на спуске, и ты помог мне встать. А на следующий день купил мне шлем и нахлобучил мне его на голову. И всё это молча. Да ещё смотрел, как на врага народа.

— Так-так-так! Кажется, кое-что проясняется! Дальше?

— Потом угрюмо делал вид, что не понимаешь по-русски, и мне пришлось говорить с тобой по-английски. А потом мы пошли в ресторан…

— Постой! И заказали там бараньи рёбрышки и Каррюад де Лафит? – лукаво перебил Володя.

— Ну, что, вспомнил?

— Догадался! – расхохотался Володя, – Узнаю понты моего братца! Это мой брат-близнец, Валька, – пояснил Володя, прямо глядя в недоверчивые Юлькины глаза.

Он уже так сросся с легендой, которую ему придумала Йоко, что ложь давалась легко.

— А ты когда была в Лез-Арке?

— В декабре прошлого года.

— А я в январе прошлого года, – рассмеялся Володька, – на целый год раньше. Отличное местечко. Тебе понравилось?

— Очень! – с лёгким сердцем ответила Юлька.

Дальше беседа протекала мирно и, в основном, крутилась вокруг горных лыж. Юлька смотрела на лицо Володи, попадающее то в темноту, то в свет софитов и удивлялась, как они похожи и, одновременно, не похожи с братом. Даже не выдержала, сказала:

— Когда ты в тени, у тебя глаза такие чёрные, как у твоего брата, и тогда вы очень похожи, просто одно лицо, а, когда на свету – совсем разные.

— Ночью все кошки серые, – опять рассмеялся Володя, – Мы же с ним близнецы. Только уже года три не общаемся. Совсем, – загрустил он.

— Почему? – осторожно спросила Юлька (было пока трудно понять – имеет ли она право на такие личные вопросы?)