Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 57 – Ирма Гринёва

А я окончательно влюбилась… И, как оказалось, не только я. Наш культорг тоже, видимо, не зря разглядела его оленьи глаза, и, как более взрослая и опытная, быстренько прибрала его к рукам. А мне оставалось только издали наблюдать за развитием их романа. Но тут вмешалась мама моего героя, и, чтобы порвать их отношения, решила уехать, не дожидаясь окончания заезда. И вот последние танцы, я знаю, что завтра они уезжают, и я в отчаянии сама приглашаю Женю на танец. Мало того, ещё и задаю ему прямой вопрос: Чем его так привлекла наш культорг?

Честно говоря, я совсем его не понимала: женщине было лет под тридцать (а тогда она мне казалась просто старухой!), курила, волосы были явно крашеные (под блондинку, естественно) и торчали сожженными прядями. И мой герой отвечает, что он любит всё естественное… «Вот зачем ты каждый день красишь ресницы и завиваешь волосы?» «Это я-то?! Волосы у меня сами вьются, как у папы, можешь у моего вредного брата спросить. А ресницы – на, посмотри, где ты тут краску видишь?», – и с этими словами я закрыла глаза и приблизила к нему своё лицо. Предмет моей гордости, единственное, что я считала в своём облике действительно красивым – длинные, пушистые, чёрные ресницы и вьющиеся волнами, а не мелкими кудряшками, волосы он считал искусственными! А крашеную блондинку не различил!

После танцев мы нашей компанией, которая сдружилась во время подготовки праздника, решили сходить в гости к туристам, которые пришли на байдарках днём, и пристали к берегу сразу за территорией турбазы. Когда пробирались в темноте через торчащие из земли корни хвойника, Женя подал мне руку и не отпускал, пока мы не расселись у костра. Боже, как я была счастлива! Это, видимо, на мне как-то отражалось, потому что привлекло внимание гитариста, который пел, не отрывая от меня глаз. Девчонки-туристки психанули и ушли от костра, а Женя подсел ко мне почти вплотную. И на следующий день они с мамой не уехали. Так красиво начался наш с Женей роман.

Через год мы поженились. Оба оказались девственниками, сексуальная жизнь сразу не заладилась. Да ещё я почти сразу забеременела. Токсикоз мучил беспрерывно: рвало до желчи – есть ничего не могла, из дома без нашатыря не выходила и всё равно не всегда успевала поднести флакончик к носу – теряла сознание. Женю это мало трогало, ко мне на работе относились бережнее, чем он. Очень ярко помню один случай: я была где-то уже на седьмом месяце беременности, а Женя потащил меня за город на свадьбу своего друга. Ну, посидели мы там часа два-три, но какое с меня веселье? – живот-то уже большой. Мне плохо – в зале духота, мужчины курят. Уговорила я его ехать домой. Дошли до остановки автобуса и Женя вдруг вспомнил, что что-то забыл в зале. И вот стою я на этой остановке одна, кругом темень, какие-то низкие домики вдалеке, холодно (а был, наверное, март. Это сейчас у нас зимы почти нет, а тогда в марте ещё морозы стояли, и сугробы были по пояс). Страшно, аж жуть! Я до сих пор этот страх помню. А Женя вернулся где-то через час (так мне показалось), пьяненький, веселый, и ему было наплевать на мои обиды.

А потом его мама (а мы жили с ней) начала устраивать мне разносы: то за какую-то каплю на полу, которую я уже неделю не замечаю, то за то, что гремлю посудой слишком громко, то за волосок, прилипший к ванне. В общем, когда я родила Олю, мы уехали жить к моим родителям, и оказались в двушке: нас трое, мои родители и младший брат.