Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 20 – Ирма Гринёва

12

Имоджен застала короля Аонгуса бодрствующим. Он поднялся ей навстречу, вложил в руки два письма и, не отпуская рук, сказал:

— Пообещай мне, (Аонгус по-прежнему избегал обращаться к принцессе ни как к девочке, ни как к мальчику) что, если мы проиграем битву и я погибну, ты покинешь лагерь. Это письмо к принцессе Адене. Её королевство Хейллио находится на островах. Там ты будешь в безопасности, даже если война продлится ещё долго. Это письмо к моему деду – королю Оенгусу. Надеюсь, он о тебе позаботиться. Обещаешь?

— Зуб даю! – ответила по-мальчишески Имоджен, а у самой слёзы стояли в глазах и ком застрял в горле.

Возможно, она последний раз видит Аонгуса живым. И не может нормально с ним попрощаться. Как положено. Поцеловать его. Сказать, как сильно его любит. Хотя бы прижаться к родному телу, как вчера. И потому Имоджен стояла, безвольно опустив руки, и хлюпала носом.

А Аонгус беззаботно, как казалось, рассмеялся на её клятву и сказал:

— Ну-ну, выше нос, дружище! Всё будет хорошо! Ты же спасёшь меня, если я буду ранен?

Осторожно обнял Иможден и поцеловал в волосы.

— Всё! Иди! Мне пора!

13

— Ваше Величество! Мальчишка-оруженосец просит пропустить его к королю Аонгусу.

Король Оенгус коротко взглянул на начальника своей стражи и отвернулся. Оенгус считал, что его слуги должны понимать короля без слов. А тот, кто не отличался понятливостью, после первого же промаха лишался должности и вылетал из замка, как пробка из бочки со скотчем²⁰ во время праздника.

Аонгусу сейчас нужен был хороший лекарь и Божья милость. Лекарь был, а о Божьей милости за него просил сам король Оенгус. Оруженосец не требовался ни сейчас, ни, скорее всего, не потребуется в дальнейшем…

Когда войско короля Оенгуса вмешалось в сражение с варварами, бой, практически, уже был проигран. Каждый из воинов королевского отряда Аонгуса, будь то его стражники, отряд Кинроса, партизаны, сражались до последнего. Но силы были слишком не равны. Пусть у варваров и не было единого руководства, но они были обозлены потерей вождя, и это придавало им дополнительные силы.

Король Оенгус, ввязываясь в сражение, преследовал единственную цель – спасти внука. Да-да, по прошествии девятнадцати лет, потеряв и сына, и дочь, не найдя достойного наследника среди дальней родни, Оенгус обратил свой взгляд на Аонгуса.

Король перешагнул уже в седьмой десяток. Годы брали своё. Каждый день утекал из жизненного срока, отпущенного ему Богом, как песчинка из песочных часов. Вопрос о престолонаследии волновал Оенгуса больше, чем вопросы мира и войны. И вот, король, который никогда не упускал Аонгуса из виду, с досадой был вынужден признать, что бастард будет лучшим властителем его королевства – Бордерс, чем даже были бы его сын или дочь.

Как только Аонгуса извлекли из-под груды тел, король Оенгус, ничуть не заботясь об исходе сражения, дал своему войску сигнал к отступлению. И оно исчезло также внезапно, как и появилось.

Королевский лекарь давал неутешительный прогноз на выздоровление Аонгуса. Если учесть, что облечение в слова такого нежелательного для ушей короля Оенгуса диагноза потребовало от лекаря немалого мужества, то состояние раненого, на самом деле, было ещё хуже. Поломанные рёбра, раздробленный череп, сквозное ранение в области груди… Даже, если со всем этим справится молодой организм, то ходить Аонгусу, всё равно, будет не суждено – такое месиво представляли из себя его ноги…