Онлайн книга «Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л"»
|
Дальше, так же яростно, как они только что сражались друг с другом, они начали стаскивать друг с друга одежду. Сделать это было не легко, поскольку разлепить губы, оторваться друг от друга хотя бы на миг, было выше их сил – слишком долго они себя сдерживали… Ноябрьский сквознячок вознамерился остудить два разгорячённых любовью тела, но Ингварр не позволил ему распоясаться – стянул со столика скатерть и укрыл любимую и себя. Желание опять поднялось в герцоге, но прежде надо было получить от любимой подтверждение в словах того, что только что она сказала без слов своим телом. Ингварр потёрся носом о её плечико, поцеловал ушко и, заглядывая в глаза, спросил: — Теперь ты останешься до свадьбы? — В качестве кого? – пококетничала Лара. — Невесты! — Что-то я не слышала официального предложения руки и сердца! Ингварр изменился в лице, скинул с себя покрывало и начал молча собирать свои вещи. «Дура!» – выругала себя Лара и, не зная, что делать дальше, уселась на пол, завернувшись в скатерть. Ингварр тщательно оделся, даже поправил невидимые складочки, расправив мундир под ремнём. Встал перед Ларой на одно колено и, протянув неведомо откуда взявшуюся открытую коробочку с золотым кольцом, произнёс то, что примерно одинаково говорят все влюблённые мужчины своим любимым на разных языках в любом уголке мира, только имена меняются: — Лариса Львовна Селезнёва… Лара! Я люблю тебя! Выходи за меня замуж! Лара, только что едва не решившая, что её сейчас прогонят прочь, взяла себя в руки, гордо расправила плечи, скинула с себя покрывало, оказавшись прямо перед глазами Ингварра в чём мать родила, и начала медленно подбирать свою одежду и складывать в кучку на диване. Месть её за те томительные минуты, пока Ингварр одевался, была страшна. Она не спеша надевала предметы одежды, стараясь как можно дольше оставаться максимально раздетой. Долго усмиряла свои белокурые волосы. То откидывала их назад, то запрокидывала вперёд, пытаясь затянуть их резинкой, соорудив конский хвост. То тут, то там образовывались «петушки», Ларе это не нравилось, и она всё начинала сначала. Герцог, затаив дыхание, не шевелился, стоя на одном колене. Задумчиво покрутила на пальце своими трусиками, передумала, отложила их в сторону и взялась за лифчик. Опять передумала, вернулась к трусикам. Потом решительно отложила трусы в сторону и потянулась кошечкой за колготками. Продемонстрировала Ингварру свои стройные ножки, сначала голые, потом в колготках. Герцог продолжал стоять на колене, только глаза его жадно следили за каждым жестом Лары. Идея одеть колготки без трусов, оказалась не очень удачной, поскольку синтетика не приятно давила впереди, и потому Лара решила не отказываться от лифчика. Она упаковала пышную грудь в бюстгалтер, повернувшись к Ингварру сначала спиной (крючочек всё никак не мог попасть в петельку), потом передом. Герцог застыл каменным изваянием. На его лбу и над верхней губой блестели капельки пота. Процесс одевания юбки растянуть надолго не получилось, а на затягивание застёгивания пуговиц блузки у Лары самой не хватило воли. Герцог стоял на одном колене, как скала, так что единственным итогом представления, которое устроила Лара, было то, что она уже сама не могла справиться со своим желанием. До сапожек дело не дошло. Лара бросилась к Ингварру со словами: «Да! Да! Да!» и начала покрывать его лицо беспорядочными поцелуями. |